Страх стал слишком заметным мотивом действий российской власти.
Александр Баунов
Источник: Getty
Авторы публикации на основе всестороннего анализа внутриполитической ситуации в России приходят к выводу, что выстроенная система, которую они называют «сверхуправляемой демократией», может быть стабильной в краткосрочной перспективе, но ее шансы на долгую жизнь минимальны.
Источник: Рабочие материалы

По их мнению, на протяжении большей части последнего десятилетия, особенно во время второго президентского срока Владимира Путина, в России установился гибридный авторитарный режим, схожий с теми, которые наблюдаются в других странах Евразии, а также в Венесуэле и Иране. Он сочетает высокую степень централизации с некоторыми демократическими институтами, которые, однако, выхолащиваются и подвергаются разрушению. Их систематически заменяют субинституты, выполняющие некоторые позитивные функции, но не нацеленные на смену находящихся у власти лидеров.
Наименование, предложенное авторами для этой системы, — «сверхуправляемая демократия» — отражает, во-первых, что система дала российским лидерам возможность управлять, скорее используя общественный договор о неучастии, чем опираясь на прямые репрессии, хотя репрессивные элементы играют при этом определенную роль. Во-вторых, чем выше централизация системы, тем больше вероятность того, что политические последствия ее функционирования будут расходиться с идеалами общества, и тем больше режим уязвим для потрясений. Его выживание целиком зависит от персональной репутации и навыков лидеров, которые вынуждены все в большей степени контролировать систему в ручном режиме. И в-третьих: политические последствия в гибридном режиме теснее связаны с идеалами общества и он менее уязвим, чем при системе, опирающейся на прямые репрессии, не допускающей существования политической оппозиции и не создающей субинститутов.
Полный текст публикации доступен на английском языке.
Former Scholar-in-Residence, Society and Regions Program, Moscow Center
Nikolay Petrov was the chair of the Carnegie Moscow Center’s Society and Regions Program. Until 2006, he also worked at the Institute of Geography at the Russian Academy of Sciences, where he started to work in 1982.
Член научного совета Московского Центра, Программа «Общество и региональная политика», Главный редактор журнала Pro et Contra
Мария Липман являлась главным редактором выпускавшегося Московским Центром Карнеги журнала Pro et Contra и экспертом программы «Общество и региональная политика».
Генри Хейл
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Страх стал слишком заметным мотивом действий российской власти.
Александр Баунов
Переход выращенной кремлевскими технологами нишевой партии в статус второй политической силы автоматически переформатирует в стране всю партийную систему. Из путинской она рискует стать кириенковской.
Андрей Перцев
Временный карантин превратился в эффективный инструмент, позволяющий управлять мобильностью населения и формировать его представления о реальности. Теперь это значимый элемент политической системы, усиливающий устойчивость правящего режима.
Башир Китачаев
На фоне продолжающейся конфронтации с Западом Кремль не будет отказываться от стратегической ориентации на Китай и Индию. Для Москвы поставки нефти в Японию — это не более чем один из возможных проектов с неясными перспективами.
Владислав Пащенко
В украинской политике сложилась ситуация, когда ни один из центров влияния не способен навязать собственную повестку. Тем не менее система продолжает функционировать. Более того, такое равновесие вполне устойчиво.
Балаш Ярабик