Евгений Пригожин публично поносит петербургского губернатора Александра Беглова. Расшатывая тем самым устои общества, не привыкшего к публичным конфликтам такого рода. Но ему никто не говорит, что так делать нельзя. А скромный градоначальник, что не менее удивительно, совершенно спокойно выдерживает атаки хозяина целых двух частных армий: военной и медийной.

Происходящее вроде бы противоречит базовым принципам путинской системы власти, где вынос сора из избы всегда считался тяжким грехом, а любая попытка решить важные вопросы с помощью публичной огласки гарантировала проигрыш. Правило казалось незыблемым, но вот Пригожин вступил в открытый конфликт с Бегловым, и для обоих это обходится без последствий. Хотя они занимают высокое положение в вертикали, а ее непоколебимость должна быть священной.

Туманные причины ссоры

Конфликт Пригожина и Беглова стал публичным лишь в последние месяцы, но начался гораздо раньше — почти сразу после избрания последнего губернатором в сентябре 2019 года. Пригожин, к тому моменту создавший разветвленную сеть СМИ и пытавшийся влиять на соцсети, старался помогать Смольному в ходе кампании. Причем не только в медийной сфере, но и в поле — у него, как считали в Петербурге, были свои представители в разных районах города, изучавшие местные проблемы и готовившие социологию для кампании.

Не до конца ясно, сам ли Беглов и стоявший за ним банк «Россия» Юрия Ковальчука пригласили Пригожина, или тот помогал по собственной инициативе. Но в любом случае пригожинские люди были далеко не ключевыми фигурами той кампании.

Вскоре после выборов дружба кончилась. Сейчас, когда конфликт бушует вовсю, Пригожин охотно рассказывает связанным с ним СМИ об истоках ссоры. Беглов якобы обиделся на то, что после избрания бизнесмен вместо поздравлений сразу попытался обсуждать с ним рабочие вопросы — инфраструктурные проекты на сотни миллиардов рублей, которые он хочет реализовать в Петербурге, часто даже не ради выгоды, а от любви к родному городу. А Беглов их все тормозит.

В этом же тексте Пригожин фактически сам себе задал вопрос про финансирование кампании и ответил на него так: «Как я помню, один важный человек перед выборами сказал мне: «Трать денег сколько хочешь, я тебе все верну». Безусловно, не вернул».

Такие интервью (а также комментарии на запросы прессы, часто своей собственной) интересны не как источник объективной информации, а скорее как показатель манеры публичного поведения Пригожина. Смольный действительно мешает всем его бизнес-начинаниям, но нельзя сказать, что Петербург из-за этого сильно страдает, поскольку в основном речь идет о банальных девелоперских проектах.

Например, одна из главных претензий бизнесмена к властям — что ему не дали застроить территорию в Горской, на берегу Финского залива недалеко от города. На Петербургском экономическом форуме — 2021 Смольный даже подписал с компанией «Мегалайн», связанной с Пригожиным, соглашение о намерениях. Но по дороге передумал и на следующем форуме договорился по этой же земле уже с «Газпромом».

Бизнесмен несколько раз порывался получить от города другие участки в этом районе, но безуспешно. Также не состоялся его (скорее всего, фантастический) проект создания намывного острова в Финском заливе. Для этого Смольному пришлось заказывать целое исследование, доказывающее, что намывы сокращают ресурсы дамбы и грозят Петербургу наводнениями.

Вскоре после победы Беглова на выборах пост руководителя городского Управления социального питания занял Алексей Барабанщиков, которого СМИ связывали с людьми Пригожина. В ноябре прошлого года он был арестован в рамках дела по контрактам на школьные обеды, затем преследование прекратили в связи с возмещением ущерба. Но из Смольного его уже уволили.

С большим успехом в СМИ прошла история, как городские власти не хотели давать разрешение на ввод в эксплуатацию пригожинского бизнес-центра «Морская столица», который он перед открытием переименовал в «ЧВК Вагнер центр», и сделали это только через несколько дней после публичного конфуза.

При этом, правда, продолжается строительство комплекса зданий для переезда Верховного суда, которое, как пишут СМИ, ведут компании, связанные с Пригожиным. Но там федеральные деньги. Любопытно, что отменить это строительство и разбить вместо судебного квартала парк было одним из самых ярких предвыборных обещаний Беглова.

Сложная политическая ситуация

С политическими вопросами у Пригожина дела обстоят еще хуже, чем с экономическими. В 2019 году одновременно с губернаторскими в Петербурге прошли муниципальные выборы. Считается (прямых доказательств нет), что бизнесмен пытался провести свои команды в муниципалитеты Васильевского острова — но, судя по всему, неудачно. По крайней мере, о связанных с ним муниципалах ничего не известно. Хотя цена победы на таких выборах довольно низкая и успехов в отдельных случаях добились даже молодые активисты и яблочники.

Через два года состоялись выборы в городское Законодательное собрание. Здесь Пригожин поддерживал партию «Родина» (впоследствии он сам это публично признавал), список которой возглавлял его политтехнолог Максим Шугалей, несколько лет до этого просидевший в ливийской тюрьме.

Во время выборов весь город был завешан рекламой фильма «Шугалей. Возвращение»: на плакатах в багровых тонах были силуэты Смольного и смотрящего на него человека — очевидно, главного героя и одновременно кандидата. Административного ресурса хватило только на этот кураж: партию сняли с выборов за недостоверные подписи, а сам Шугалей проиграл и одномандатный округ.

При этом нельзя сказать, что Беглов — такой уж политический тяжеловес, о которого немудрено обломать зубы. Например, в ковидные времена Смольный ввел комендантский час для заведений общепита. Ряд баров не просто проигнорировали запрет, а устроили из этого шоу — опубликовали «Карту сопротивления», где отмечали заведения, отказавшиеся закрываться на ночь. Смольный два месяца терпел это унижение, и только потом против лидера протеста Александра Коновалова возбудили дело о взятке.

Еще более яркий пример — судьба петербургского закона о реновации. После того как он был принят и, соответственно, подписан губернатором, в городе началось брожение. В ответ Беглов не нашел ничего лучшего, как выступить по телевизору и сказать, что никакого закона нет.

Переход на личности (Пригожин: «Александр Дмитриевич был всегда таким веселым простачком, и, безусловно, должность губернатора Санкт-Петербурга ему, как говорится, не по Сеньке шапка»), закончившийся обращением бизнесмена к генпрокурору и в ФСБ с просьбой проверить Беглова по статье 275 УК РФ (государственная измена), случился сравнительно недавно. Кажется, точкой отсчета является отказ от проекта в Горской этим летом, после которой лично Пригожин стал говорить о коррумпированности петербургских чиновников.

Однако наступление на Смольный идет уже несколько лет. Связанные с бизнесменом СМИ не упускали ни одну ошибку городских властей, благо искать их было несложно. Он даже пытался создать собственную градозащитную организацию (градозащитники в Петербурге — наиболее мощное общественное движение), сделав ее лидером все того же Шугалея.

Городские власти держат глухую оборону и не ведутся на провокации: максимум, что они себе позволяют — это заявить о «криминале», который недоволен проводимыми ими реформами, так как лишается «черного нала». При этом незаметно, чтобы атаки Пригожина наносили им хоть какой-то ущерб.

Конечно, в целом пригожинская критика плохо сказывается на популярности Беглова в Петербурге и на его внутрикремлевских рейтингах. Но что касается первого, то сложно испортить то, чего и так нет. А про второе нельзя говорить уверенно, но понятно, что если встанет вопрос об отставке Беглова, то мнение Пригожина не будет решающим. Иначе она давно бы уже случилась.

В городе и в СМИ

История борьбы Пригожина и Беглова — не столько о том, почему внутри вертикали происходят публичные конфликты, которые прежде были бы невозможны. Такое можно списать на чрезвычайные времена — когда НАТО на пороге, не до мелочей.

Скорее, она о том, почему человек, который в российских и мировых СМИ купается в лучах хоть и сомнительной, но громкой ратной славы и выглядит одним из самых опасных и могущественных людей в России, не может решить мелкие бытовые вопросы в родном городе.

Возможно, на самом деле великие люди не такие великие, как кажутся, и перед нами — вскрывшееся свидетельство беспомощности элит, которые обретают силу лишь тогда, когда становятся участниками управляемого Кремлем процесса. Будь то война (когда Пригожину позволяют вербовать заключенных в тюрьмах) или выборы (когда построенная Кремлем система позволяет Беглову беспроблемно стать губернатором).

За счет этого, а также громкого пиара они становятся объектами завышенных ожиданий, которых на практике не могут оправдать. И, предоставленные сами себе, демонстрируют, к удивлению наблюдателей, довольно низкую дееспособность.

А еще, по всей видимости, оказывается, что невозможно управлять обществом, впавшим в истерию, но самим при этом оставаться холодными прагматиками, для которых самое страшное преступление — вынести сор из избы. Нельзя юродствовать в Думе или на Генассамблее ООН, но по-прежнему спокойно и трезво вести себя друг с другом.

В таком случае Пригожин являет нам если не новую элиту, то по крайней мере новый паттерн ее поведения. Он не столько хочет добиться своего, сколько показать себя. И то, что сейчас вызывает недоуменные вопросы, скоро станет в порядке вещей.