Когда Владимир Путин и Си Цзиньпин в марте 2023 года впервые увиделись живьем после пандемии и российского вторжения в Украину, казалось, что любовь их команд к долгим вереницам двусторонних документов и бесконечным церемониям их подписания наконец прошла. Тогда председатель КНР приезжал в Россию с государственным визитом, высшим в протокольной иерархии, но организаторы нашли в себе силы ограничиться всего 14 документами. Как теперь понятно, главное происходило на закрытых переговорах Путина и Си, а также во время разговора в узком составе с участием руководителей российских вооруженных сил и ВПК. Ни о каких документах после этих встреч не объявляли, зато в Россию широкой рекой потекли товары двойного назначения и комплектующие, которые позволили нарастить производство оружия для войны.

По итогам нынешнего визита в Китай (уже 25-го по счету для Путина с момента его первой инаугурации) любовь к бесконечным церемониям подписания вновь взяла верх. В присутствии Путина и Си в Доме народных собраний подписали 22 документа, а еще 20 — на полях визита. Как уже повелось, основная масса — это соглашения о сотрудничестве между университетами (14 из 42) и провластными СМИ (11). Некоторые документы дублируют друг друга или являются дополненными и расширенными версиями давно подписанных.

Самый важный из документов, на подписание которого до последнего надеялись в России, согласован так и не был. Соглашение о строительстве газопровода «Сила Сибири — 2» и коммерческий контракт на продажу газа по нему не только не подписали, но даже не упомянули ни в совместном заявлении, ни в выступлениях лидеров. Хотя в прошлом сентябре стороны подписали «юридически обязывающий», по словам главы «Газпрома» Алексея Миллера, меморандум без сроков и цен, на сей раз не получилось даже этого.

Китайские представители тему вообще не комментировали, а российские говорили вразнобой. Например, курирующий энергетику вице-премьер Александр Новак заявил, что по проекту достигнут значительный прогресс. В то же время пресс-секретарь президента Дмитрий Песков утверждал, что четкие сроки реализации «Силы Сибири —2» пока не согласованы.

Вывод из этой ситуации прост. Чем больше документов подписывается на саммитах Путина и Си, тем яснее, что существенных прорывов достичь не удалось. Это не значит, что отношения между Россией и Китаем не развиваются вширь и вглубь, — цифры говорят о том, что торговля между странами растет, а Москва прочнее привязывается к Пекину. Именно китайские товарищи все чаще могут диктовать, какие проекты их интересуют, а какие нет и на каких условиях КНР будет в чем-то участвовать. Пример «Силы Сибири — 2» — наглядная иллюстрация. Если кто-то в Москве думал, что трамповская война против Ирана и блокада Ормузского пролива усилили российские позиции на переговорах с Китаем, то итоги путинского визита должны развеять эти иллюзии.

Газ и ныне там

Товарооборот между Россией и Китаем все меньше зависит от саммитов между лидерами — он растет сам по себе, опираясь на взаимодополняемость экономик РФ и КНР (если грубо, она сводится к формуле: российские природные ресурсы в обмен на китайские машины). Западные санкции расчистили для китайцев рынок РФ и вынудили российских экспортеров сырья ломиться в Китай, соглашаясь на скидки. Российское импортозамещение с опорой на китайские технологии только ускорило этот процесс.

Торговый оборот двух стран уже два года подряд превышает $200 млрд, а в 2026-м может установить новый рекорд. Если в 2024 году при дорогой нефти и растущем спросе в РФ страны наторговали почти на $245 млрд, то в прошлом году из-за снижения нефтяных цен и сжатия потребления в России он снизился на 6,9%, до $228 млрд. Но теперь торговля снова пошла в рост: за январь — апрель она прибавила 19,7% в годовом выражении, увеличившись до $85,2 млрд. Вырос не только российский экспорт (на 17%, до $47,4 млрд) из-за удорожания нефти, но и импорт — на 23,1%, до  $37,8 млрд.

Учитывая, что первый квартал для российской экономики был проблемным, что признавал даже Путин, объяснений у такого всплеска импорта может быть не так много. Самое логичное из них — наращивание военного производства. Министр финансов Антон Силуанов недавно объяснял растущий дефицит бюджета именно авансированием госрасходов. Учитывая, что российское государство тратит на безопасность и оборону почти 40% бюджета и активно режет невоенные инвестиции, закупка компонентов и станков в Китае укладывается в эту картину.

Эта тема явно обсуждалась и на высшем уровне. В составе российской делегации не было главы «Ростеха» Сергея Чемезова, но зато во время беседы Путина и Си в узком составе присутствовали замглавы Минобороны Василий Осьмаков и глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Дмитрий Шугаев.

В такой ситуации новый большой контракт на продажу Китаю 50 млрд кубометров газа в год по «Силе Сибири — 2» был бы большим подспорьем, пусть трубу и придется строить еще 4–5 лет. Контракт все равно помог бы и «Газпрому», который только что решил не платить дивиденды за 2025 год, и бюджету, и главным подрядчикам всея Руси по прокладке труб — компаниям Аркадия Роттенберга и Геннадия Тимченко.

Но этого не случилось. Эпопея с «Силой Сибири — 2» тянется уже больше 20 лет, первый меморандум по проекту был подписан еще в 2006-м. И это время не проходит просто так. За прошедшие годы Китай успел ощетиниться терминалами СПГ, новыми АЭС и ГЭС, а также вырастить джунгли ветряков и настелить поля солнечных батарей.

Тем не менее блокада Ормузского пролива поставила Пекин перед выбором — нужен ли ему еще один маршрут доставки дешевых углеводородов по земле и из дружественной ядерной страны, не имеющей других крупных рынков сбыта. Казалось бы, при таком раскладе дешевый газ из России был бы весьма кстати — особенно учитывая рост энергопотребления из-за бума искусственного интеллекта. А потому надежды на подписание в Кремле явно были — недаром в Пекин приехал Алексей Миллер.

Но Пекин решил иначе, что говорит о том, что все эти аргументы в пользу сделки не перевесили его сомнений в том, что ему вообще нужна настолько большая труба из России (при уже имеющихся «Силе Сибири — 1» и новом газопроводе на Дальнем Востоке), да еще и со сроком контракта в 30 лет. Китай пока проходит мировой энергетический кризис вполне уверенно благодаря своим многолетним инвестициям в возобновляемую энергетику, чистый уголь и диверсификацию поставок. Настолько уверенно, что Пекин даже не начал распечатывать свои гигантские нефтяные резервы.

В этой ситуации убедить Си могли бы разве что сверхвыгодные условия — вроде цен на уровне внутрироссийского рынка и минимального уровня обязательного отбора по правилу «бери или плати». Но такие условия «Газпром» и Россия не готовы принять, даже несмотря на свое бедственное положение.

В итоге мегапроект продолжает существовать в эфемерном измерении — с риском для России упустить окно возможностей, когда озеленение китайской генерации зайдет настолько далеко, что новые источники газа перестанут быть Пекину интересны в принципе.

По-китайски выть

Тем не менее при всей формальности и показушности соглашений, подписанных во время визита Путина, их не стоит полностью сбрасывать со счетов. Нарастающее сотрудничество между университетами, провластными СМИ и прочими общественными институтами отражает вполне реальное расширение сети научных, образовательных и межчеловеческих контактов между РФ и КНР в условиях углубляющегося разрыва многовековых гуманитарных связей России с Европой.

Возможности россиян учиться на Западе, работать в совместных научных коллективах, выступать там с концертами и выставками, да и просто ездить посмотреть музей Орсе или полежать на средиземноморском пляже заметно сократились. Новые пакеты санкций существенно усложнили выдачу шенгенских и национальных виз. Прямых рейсов между РФ и Европой нет с первых дней войны, и все большее количество стран ЕС сворачивают контакты с живущими в РФ россиянами — из-за боязни инфильтрации российских разведчиков, а также под давлением Киева и проукраинских политиков и активистов.

Китай движется в противоположном направлении. Еще до вторжения России в Украину Пекин старался популяризовать образование в КНР среди россиян, кооптировать российских ученых (особенно в чувствительных сферах, близких к военным технологиям), а также продвигать китайскую культуру. Многие из этих усилий, проделанных для бюрократической отчетности, выглядели довольно беспомощно. Но после начала войны и закрытия западного гуманитарного пространства партнерство с Китаем становится для России самым логичным и удобным окном во внешний мир.

На индивидуальном уровне российские ученые, которые хотят работать в международных проектах, особенно в естественных науках, могут сотрудничать с китайскими — и иметь хоть какой-то шанс остаться на передовом краю мирового развития. То же самое касается абитуриентов: во всех трех глобальных рейтингах университетов (Times Higher Education, QS и Shanghai Jiaotong University) российских уже давно нет в первой сотне, в то время как китайских и гонконгских — больше десяти, включая Цинхуа и Пекинский во второй десятке.

Наконец, Пекин сознательно упрощает поездки в КНР. Эта политика направлена не только на Россию и связана с желанием Китая интернационализировать свои образование и науку, привлекая заодно иностранных туристов для оживления внутреннего рынка.

В сентябре 2025 года, во время прошлого визита Путина в Пекин, Си огорошил российского лидера сообщением, что КНР введет для россиян безвизовый режим на 30 дней с действием на год. А поскольку Россия в визовых вопросах действует по принципу взаимности, Кремль ответил зеркально, несмотря на неожиданность инициативы и возражения ФСБ. В итоге за прошлый год КНР посетили рекордные два миллиона россиян (большая часть — за последние четыре безвизовых месяца), и теперь безвиз продлят до конца 2027-го.

Учитывая, что в КНР можно долететь прямым рейсом из крупнейших городов России всего за восемь часов и менее, да еще и за разумные деньги, посмотреть на Китай стали ездить даже те, кто всегда относился к нему скептически и предпочитал Европу. Надежных данных об эффекте этих поездок нет, но небольшая личная выборка и отзывы в соцсетях свидетельствуют: люди открывают для себя Китай как страну будущего, с ультрасовременной инфраструктурой, безопасную и вообще находящуюся на переднем краю развития. Вряд ли это открытие приведет к тому, что в обозримом будущем образованные россияне начнут знать «Книгу песен» и «Троецарствие» так же хорошо, как «Илиаду» и «Фауста», но восприятие Китая как источника модернизации и образца для подражания может укрепиться. Особенно с учетом того, как быстро Россия стала проваливаться в основных метриках прогресса и глобализации науки и образования.

Многие подсанкционные представители российской элиты давно уловили этот тренд и стали учить своих детей китайскому языку, нанимая им нянь из китайской глубинки, как в XIX веке нанимали французских бонн российские дворяне. По случайному признанию Дмитрия Пескова, его младшая дочка сначала заговорила по-китайски, благодаря няне из провинции Хэбэй, и только потом освоила русский. Показательный контраст со старшей дочерью пресс-секретаря, которая долго жила в Париже.

И это далеко не единственный пример, показывающий, что думают о будущем путинские сановники, лишившиеся доступа к любимым некогда Сардинии и Сан-Барту из-за санкций. Что уж говорить о группе, которая будет выбирать вектор развития страны после Путина: поколении военных и силовиков от 30 до 50 лет, многие из которых ни разу не бывали в Европе, получили свои генеральские погоны на войне против Украины и все теснее сотрудничают со своими китайскими товарищами.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.