Успешное контрнаступление Украины под Харьковом и Херсоном, помимо прочего, означает, что большая часть русскоязычного Юго-Востока возвращается в украинское политическое пространство. Этот регион всегда занимал особое место в политической жизни страны, и даже после 2014 года пытался предлагать некую альтернативу евроатлантическому курсу Киева.

Однако ориентация местных элит на Москву оказалась для них фатальной — российское вторжение привело к их краху, поставив перед выбором: либо идти в открытые коллаборанты, либо примкнуть к патриотическому консенсусу на третьих ролях. Теперь украинскому Юго-Востоку предстоит найти новых политических лидеров и идентичность.

Большие перемены 

Российское вторжение обрушилось прежде всего на те регионы Украины, которые были наиболее лояльны России и голосовали в основном за пророссийские партии. Всего два года назад, на местных выборах 2020-го, пророссийская «Оппозиционная платформа — За жизнь» с Виктором Медведчуком в рядах лидеров выиграла выборы в облсоветы Запорожской, Николаевской, Одесской и Херсонской областей.

Несмотря на обострение отношений с Россией и угрозу войны, в этой части Украины сохранялось в целом положительное отношение к восточному соседу — у 53% на Востоке и 45% на Юге. Хотя доля сторонников присоединения к России была невелика — от 22% в Луганской области до 11% на Херсонщине.

Вторжение российских войск нанесло сокрушительный удар по этим настроениям — в мае 2022 года положительно к России относились всего 4% жителей Востока и 1% — Юга Украины. Зато на рекордные высоты взлетела поддержка вступления Украины в НАТО: до 69% на Востоке и 81% на Юге. Для сравнения: опрос, проведенный 16-17 февраля этого года, всего за несколько дней до начала войны, фиксировал эти показатели на гораздо более низком уровне: 36% на Востоке и 48% на Юге.

Так же стремительно изменились и культурно-исторические ориентиры. Теперь лидера ОУН Степана Бандеру положительно оценивает 65% жителей Востока и 54% — Юга (в 2021 году позитивно к Бандере относились всего 11% жителей юго-восточных областей). Украинский язык теперь называют родным 68% респондентов на Юге и 53% — на Востоке. Хотя в быту по-прежнему доминирует двуязычие — 49% на Юге и 47% на Востоке.

Такая смена общественных настроений не оставляет места для политических проектов, ставящих на особую юго-восточную идентичность, и делает токсичным все, что связано с Россией. Местным политикам приходится или уйти в небытие, или подстраиваться. Показательный пример — мэр Одессы Геннадий Труханов, который выступал против демонтажа памятника Екатерине II вплоть до лета этого года, а теперь поддержал снос.

Судьбы лидеров Юго-Востока

В 2014 году в Крыму и на Донбассе местные элиты не сталкивались с такими проблемами — большая их часть благополучно вписалась в созданные Россией структуры. Сейчас коллаборационизм не стал массовым явлением на оккупированных территориях. Например, фракция «Оппозиционной платформы» в Херсонском горсовете и вовсе осудила российскую оккупацию города. Местные пророссийские политики, за редким исключением, были не идейными сторонниками «русского мира», а скорее коррумпированными оппортунистами, которые противостояли Киеву в основном, чтобы защитить свои неофеодальные привилегии.

На сторону России рискнули перейти лишь немногие, вроде видного херсонского регионала Владимира Сальдо, который в 2002–2012 годах был мэром города, а сейчас возглавил назначенную Россией администрацию. Сальдо пока удерживается в своей должности, а вот многие другие уже успели ощутить на себе серьезность рисков, связанных с таким переходом.

Многим запомнилась загадочная авария, в которой накануне сдачи Херсона погиб заместитель Сальдо Кирилл Стремоусов. При неясных обстоятельствах был убит Алексей Ковалев — херсонский бизнесмен, который был депутатом Верховной Рады от «Слуги народа», а потом объявился на встрече с Сергеем Кириенко как «представитель фермеров». Предположительно, украинская тероборона убила мэра Кременной Владимира Струка, в прошлом видного луганского регионала. А бывшего депутата Александра Ржавского, активного сторонника диалога с Россией, убили в Буче российские мародеры.

Переходить на сторону России в таких условиях — сомнительная перспектива, но и продолжение работы в Украине сулит политикам Юго-Востока мало хорошего. Сотрудничество ряда пророссийских политиков с Кремлем развязало руки украинской власти для борьбы со всеми прежними политическими проектами Юго-Востока. Под запрет попало 12 партий, в том числе пророссийская «Оппозиционная платформа — За жизнь» и более умеренный «Оппозиционный блок», связанный с олигархами Ринатом Ахметовым и Вадимом Новинским. За запретом партий последовал и роспуск их фракций в Верховной Раде и местных советах.

Связанные с этими проектами политики разлетелись кто куда. Виктора Медведчука сначала арестовали, а затем передали России в обмен на украинских пленных. Связанные с ним лидеры «Оппозиционной платформы» Вадим Рабинович и Тарас Козак покинули страну еще накануне российского вторжения. Более умеренная часть партии, связанная с Юрием Бойко и Сергеем Левочкиным, пытается зарегистрировать новую депутатскую группу, однако их шансы сохранить былое положение выглядят призрачными.

Неудивительно, что часть бывших пророссийских политиков пытается приспособиться к новой реальности, присоединившись к патриотическому консенсусу. Прежде всего это относится к деятелям «Оппозиционного блока», то есть умеренной части пророссийского спектра из тех, кто ориентировался на Ахметова.

Яркий представитель «Оппоблока» Александр Вилкул, баллотировавшийся в президенты от этой партии, возглавил штаб обороны Кривого Рога. Михаил Добкин, не менее знаменитый экс-губернатор Харьковской области, и вовсе ушел добровольцем на войну (сенсацией стали его фронтовые фото с флагом УПА на кепке). В патриотическом лагере оказались считавшийся пророссийским мэр Одессы Геннадий Труханов и городской голова Харькова Игорь Терехов, соратник и преемник Геннадия Кернеса.

Что будет

Политический проект «русскоязычной Украины» провалился. Его представители не смогли сформулировать привлекательную альтернативу евроатлантическому курсу в рамках национального государства. Политики украинского Юго-Востока предпочитали ориентироваться на российскую модель авторитаризма, из-за чего ассоциировались, прежде всего, с советской ностальгией и постсоветской коррупцией.

Но основной удар по позициям пророссийских сил, как ни парадоксально, нанес сам Кремль, обрушив свою военную машину на исторически лояльные регионы. В нынешних условиях украинская власть покончила с остатками пророссийских партий, находясь при этом в согласии с большинством общества.

Чем бы ни закончилась нынешняя война в Украине, в будущем сложно представить существование в стране политических проектов, подобных Партии регионов Виктора Януковича или «Оппозиционной платформе» Медведчука. «Тема дружбы с Россией выпадет из нашей политики. Даже тема мира, примирения в условиях продолжающейся агрессии будет восприниматься как предательство», — убежден политолог Владимир Фесенко.

Представители украинской власти также неоднократно заявляли, что не допустят возрождения политических сил, ориентированных на Россию. Один из «ястребов» администрации Зеленского Алексей Данилов говорил, что «члены и руководители пророссийских партий должны быть лишены права участвовать в политической жизни Украины».

Однако крушение старой системы, где пророссийские партии играли роль политического выбора Юго-Востока, создает проблему представительства этого региона. В условиях войны сложно разглядеть будущие контуры украинской политики, но можно предположить, что вакантное место постарается занять пропрезидентская партия «Слуга народа», имевшая здесь хорошие позиции еще до войны. Выдвинутся и новые региональные лидеры — поколение, поднявшееся во время войны: ветераны, гражданские активисты и волонтеры, представляющие своеобразную военную демократию.

Новые политические лидеры украинского Юго-Востока заметны уже сегодня — например, губернатор Николаевской области Виталий Ким, получивший всеукраинскую известность благодаря своим видеообращениям во время обороны Николаева весной этого года.

Здесь можно будет ждать расцвета националистического популизма с региональным оттенком «русскоязычного патриотизма» — ведь языковые особенности в регионе вряд ли кардинально изменятся при жизни нынешнего поколения. Однако сколько-нибудь значимой базы для пророссийских сил там уже не будет. Большие политические проекты «русскоязычной Украины» безвозвратно уходят в прошлое.