Упоминание мини-НПЗ во время совещания у Владимира Путина о дефиците бензина сразу же стало предметом оживленных дискуссий. На первый взгляд инициатива кажется логичной: в условиях войны крупные НПЗ постоянно находятся под угрозой атак, а создание разветвленной сети небольших предприятий поможет снизить риски. Однако на деле в такой децентрализации нет особого смысла — ни с экономической, ни с оборонной точки зрения. И тут важнее сам факт подобных дискуссий: он много говорит о том, к чему пришла Россия к лету 2026 года.

Церемониальное предложение

Почти сразу после состоявшегося 8 июля совещания Путина с правительством в интернете появилось множество сайтов, предлагающих оборудование для мини-НПЗ. А СМИ начали обсуждать, сколько могут стоить подобные проекты, законно ли их создание и оправданны ли инвестиции. Многие комментаторы вспомнили китайский Большой скачок конца 1950-х, когда для рекордного производства стали ее начали плавить чуть ли не в каждом дворе в кустарных условиях.

Справедливости ради, сам Путин слово «мини-НПЗ» не произносил. О необходимости «рассмотреть возможность создания значительной сети» таких предприятий сказал губернатор Забайкалья Александр Осипов. Путин отреагировал фразой, что «привлечение малого и среднего бизнеса в этой сфере тоже востребовано и тоже поощряется». И добавил: «Вы абсолютно правы: чем шире сеть, тем сложнее нанести ей ущерб».

Подобные совещания, особенно их публичная часть, — это сугубо церемониальное действо, а не площадка для обмена информацией или тем более принятия решений. Участники решают свои задачи. С одной стороны — выбить что-нибудь для своего региона, подведомственной отрасли или компании. С другой — проявить деловитость, государственное мышление и прочие полагающиеся чиновнику качества.

Иногда на таких мероприятиях озвучивают уже согласованные предложения, которые попадают в протокол и потом оформляются в виде поручений министерствам и госкомпаниям, после чего бюрократический механизм начинает работать. Впрочем, даже это далеко не гарантия результата.

Если же после выступления чиновника не прозвучало поручения «рассмотреть», «взять в работу» и «доложить», все обычно заканчивается прямо в зале заседаний. Подчиненные принесли идею и заработали очки, великий вождь проявил мудрость и широту взгляда. Впрочем, и эти экспромты, как правило, подготовлены — все заранее сдают тезисы своих выступлений в Экспертное управление администрации президента, где по ним готовят справки и аналитические материалы. Именно на эти документы и опирается Путин в своих ответах.

Можно, но бессмысленно

Сама по себе идея заменять крупные централизованные объекты жизнеобеспечения множеством небольших автономных систем не нова и в условиях войны выглядит вполне логичной. К примеру, когда Россия начала кампанию по обесточиванию Украины, жители украинских многоэтажек обзавелись солнечными панелями, дизель-генераторами на балконах и во дворах, аккумуляторными батареями. А нынешние удары по российским НПЗ, как признают в Киеве, — это во многом ответ на кампанию против украинских ТЭЦ и ГЭС.

Теоретически бензин или дизтопливо можно произвести даже в школьном кабинете химии. Технологии нефтепереработки уже более 150 лет. На заре автомобильной эпохи бензин делали в аптеках — именно там Берта Бенц покупала топливо для первого в истории автопутешествия. Проблема в экономике и логистике подобного формата производства. Возникают вопросы о стоимости такого топлива, источниках сырья, утилизации отходов, которых при примитивной переработке образуется особенно много.

Даже мини-НПЗ нельзя развернуть мгновенно: производство, доставка и монтаж оборудования занимают несколько месяцев. При этом для замещения заметной части мощностей крупных заводов потребуются тысячи таких установок. Создание сети мини-НПЗ мощностью хотя бы 50 млн тонн в год (примерно 18% от объема переработки нефти в России в 2024 году и примерно вдвое меньше, чем простаивающие сейчас из-за ударов мощности переработки) обойдется в сотни миллиардов рублей.

Еще одна проблема — снабжение сырьем. Подключить каждый мини-НПЗ к системе магистральных трубопроводов нереально.

Если же это малое производство хотя бы чуть-чуть масштабировать, то регуляторные сложности сделают такую деятельность практически бессмысленной. Причем давить на власти, чтобы ослабить требования, явно не стоит: нефтепереработка — это пожаро- и взрывоопасное производство с серьезными экологическими рисками.

В итоге себестоимость производства топлива на мини-НПЗ не просто высока, а запредельно высока. Если при первом расчете это выглядит не совсем так, значит считающий не учел необходимость платить акцизы на топливо и куда-то девать мазут (его будет оставаться больше половины от объема входящей нефти). Вероятно также, что он посмотрел на стоимость оборудования, но не учел затраты на подготовку участка и подвод коммуникаций.

Наконец, продукция с мини-НПЗ подходит для моторов середины прошлого века, но неприменима для современных автомобилей, даже если под этим понимать машины 20-летней давности.

Не слишком жизнеспособна концепция мини-НПЗ и с оборонной точки зрения. Регулярно атакуемые заводы в Калужской области и в Краснодарском крае — это именно мини-НПЗ или бывшие мини-НПЗ. Для беспилотников размер объекта не слишком важен, а нефтеперерабатывающие установки даже сравнительно небольшой мощности хорошо заметны на спутниковых снимках.

Теоретически подобные предприятия можно было бы строить глубже в тылу, например за Новосибирском, — в надежде, что дроны туда не доберутся. Это было бы быстрее, чем строить там полноценные заводы. Но тогда возникнут новые логистические проблемы: придется строить крупные топливные базы в европейской части страны, а перевозки бензина по железной дороге создадут серьезную дополнительную нагрузку на транспортную инфраструктуру.

Иными словами, строительство сети мини-НПЗ — это одна из тех идей, которые естественным образом приходят в голову, но не выдерживают минимальной проверки на прочность.

Поворот к частникам

Между тем сами по себе подобные разговоры и обсуждения — это интересный симптом. Все четверть века правления Владимира Путина были попыткой уйти от «проклятых 90-х» с их вольницей примерно к тому, что, вероятно, хотел построить Юрий Андропов — но только без эгалитаризма и «личной скромности».

То есть с одной стороны — звериный оскал капитализма, имущественное расслоение, сословное общество и «пусть рабочие едят пирожки с ливером, если им на мясо не хватает». А с другой — поменьше рыночной вольницы, дирижизм, руководящая и направляющая роль государства. В организации общественного питания или, скажем, парикмахерских услуг конкуренция допустима, а вот на командных высотах экономики лучше обойтись без этого.

Российское общество в целом поддерживало такую концепцию, считая, что капиталист обманет и разворует, в то время как государство сможет обеспечить порядок. Согласно этой логике, частный собственник станет отправлять нефть и бензин на экспорт, если это будет хоть на копейку выгоднее продажи на внутреннем рынке, а вот Путин всегда обеспечит наличие топлива на любой заправке, причем по приемлемым для населения ценам. Пропаганда поддерживала и укрепляла такой взгляд на мир — иногда напрямую, иногда косвенно.

Но этот народный консенсус базировался на уверенности, что государство обеспечит функционирование экономики — что бы ни случилось. Летом 2026 года российские власти, пожалуй, впервые оказались неспособны соответствовать тем стандартам, которые сами установили в обмен на отказ населения от политических прав. Выяснилось, что они не могут обеспечить мирное и безопасное небо даже в двух тысячах километров от линии фронта и в столице, окруженной четырьмя кольцами ПВО. Стала очевидна и неспособность государства организовать распределение жизненно важного ресурса, когда он превращается в дефицитный товар.

Большинство россиян может не знать, что экономика России в течение четырех лет войны справлялась с вызовами военного времени именно благодаря частной инициативе, а не усилиями министерств. Но неуклюжесть, с которой государство управляет бензиновым кризисом, хорошо видна любому. На этом фоне россияне начали искать способы самостоятельного решения проблемы, а чиновники стали признавать, что вся надежда действительно лишь на малый и средний бизнес.

Вряд ли это приведет к появлению в России значительного числа мини-НПЗ. Дискуссии остаются скорее теоретическими. Но сам факт подобных разговоров — это сигнал отхода от тех принципов управления экономикой, которые главенствовали в России последние четверть века.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.