Турция искренне верит, что отношения с Арменией еще можно активизировать
Приостановка процесса нормализации отношений между Арменией и Турцией связана с несогласием в среде турецкой элиты и недостаточными усилиями по убеждению Азербайджана в том, что соглашение между Арменией и Турцией представляет в долгосрочной перспективе ценность для самого Баку — оно поспособствовало бы разрешению карабахского конфликта.
Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.
Источник: АрмИнфо
Турция искренне верит, что отношения с Арменией ещИнтервью автора ряда публикаций и книг о Кавказе, в частности, о конфликте в Карабахе «Черный сад» и «Кавказ: Введение», американского политолога, старшего эксперта по вопросам Кавказа Фонда Карнеги Томаса де Ваала (Thomas de Waal).
Недавно в Фонде Карнеги в Вашингтоне состоялись обсуждения на тему об армяно-турецких Протоколах. Что вы думаете о настоящем положении вещей в армяно-турецких отношениях? Кто виноват в приостановке процесса?
В Армении в настоящий момент присутствует негативное настроение относительно процесса армяно-турецких Протоколов и того, как они завершились после телевизионного обращения президента Армении Сержа Саргсяна в апреле. Многие в Армении заподозрили Турцию в вероломстве и в том, что, вступая в процесс нормализации отношений с Арменией, Анкара на самом деле никогда не намерена была довести процесс до конца.
Вы считаете, это неправда?
Я понимаю разочарование Армении, но считаю, что у турецкой стороны были искренние намерения, а также вера Турции в то, что процесс еще можно активизировать.
За последние несколько месяцев у меня состоялись беседы с американскими, швейцарскими, турецкими и армянскими официальными лицами, и мы сошлись во мнении, что процесс был истинный, однако были сделаны поспешные шаги, и процесс был поведен в неправильном направлении.
В чем, на Ваш взгляд, проблема?
Я думаю, существовали две главные проблемы. Прежде всего, было внутреннее несогласие в среде турецкой элиты относительно важности процесса.
Президент Турции Абдулла Гюль принял процесс как свою личную инициативу, в то время как премьер-министр Эрдоган высказывался более осторожно. Возможно, больше времени требовалось на проведение внутренних обсуждений в Турции.
Во-вторых, недостаточно было сделано усилий для убеждения Азербайджана в том, что соглашение между Арменией и Турцией – в долгосрочных интересах самого Баку.
Понятно, что, если бы открылась граница Армении с Турцией, это бы означало символическое поражение Азербайджана. Но в течение довольно короткого времени, я считаю, «разблокирование» Армении и снятие психологической нагрузки по восприятию армянами тюркских народов как врагов с обеих сторон изменило бы обстановку вокруг нагорно-карабахского конфликта и больше бы склонило к разрешению конфликта.
Вы думаете, отработка этого аргумента принесла бы положительные результаты?
Этот аргумент не был достаточно отработан с Азербайджаном, и там полагали, что их намеренно исключили из процесса, тем, к примеру, что президент Обама не пригласил президента Ильхама Алиева в Вашингтон в апреле на саммит по ядерной безопасности.
Это сказалось на том, что Баку стал активно работать и делать все, чтобы испортить процесс армяно-турецкого сближения. Я считаю, если бы госсекретарь США Хиллари Клинтон отправилась на Кавказ не в июле, а в январе, к примеру, и публично заявила в Баку, что армяно-турецкая нормализация не повредила бы Азербайджану, это могло бы остановить Баку от вмешательства в процесс.
Каков Ваш прогноз на будущее в отношениях Армении и Турции? Что может подтолкнуть стороны к сближению?
В настоящее время ситуация сложилась не лучшим образом, но очередные выборы летом будущего года предоставят хороший шанс для того, чтобы правительство Турции вернулось к обсуждению армяно-турецких Протоколов. Успех зависит от того, получит ли правящая турецкая партия Справедливости и развития большинство голосов в парламент, что кажется вполне вероятным после победы партии во время всенародного парламентского референдума в Турции. Потребуется также необходимое давление западных стран, чтобы сделать этот вопрос на фоне всех остальных вопросов внешней политики Турции приоритетным. Но это все еще возможно. Открытие границы с Арменией намного легче для Турции, чем решение ее проблем с Израилем.
Вы опубликовали новую книгу о Кавказе «Кавказ: Введение». В чем ее специфика и кто ваш читатель?
Моя книга «Кавказ: Введение» больше предназначена для западного англоговорящего читателя, чем для кавказского читателя. Она предназначена в качестве общего руководства о Южном Кавказе, его истории, политике и конфликтах. Она достаточно небольшая – около 230 страниц – и снабжена множеством карт и хронологий. Так что это действительно книга о регионе для занятого человека, у которого нет времени читать десять книжек.
Какие в ней содержатся заключения и может ли она быть полезна для принятия политических решений?
Она не предназначена в качестве «политической книги», но в ней действительно содержатся несколько заключений. Это, во-первых, то, что история обманчива, а различные интерпретации истории, существующие в отдельных странах, скорее придуманы, чем реальны. В 19-м веке при царской России, к примеру, христиане-армяне и шииты-азербайджанцы вместе сражались против турок-суннитов. В тот период самыми большими врагами грузин были турки, а абхазцев – русские. Таким образом, фактор политических обстоятельств больше способствует разжиганию вражды между людьми, чем глубокие культурные или этнические различия.
Еще одно заключение – в том, что лучшее будущее для Южного Кавказа – это интегрированный регион и транспортный узел, соединяющий Россию, Иран и Турцию, Черное и Каспийское моря. Это значит, что третьи страны должны усиленно работать над развитием региональных инициатив, а не вести сепаратную политику с правительствами Баку, Тбилиси и Еревана. В настоящий момент это утопический взгляд на вещи – с учетом вялотекущего нагорно-карабахского конфликта, но интегрированный регион – это единственная цель, к которой нужно стремиться в будущем.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В России рождается два разнонаправленных тренда, рвущие режим на части. Первый — это путинская логика войны, где эскалация влечет за собой еще большую эскалацию, второй — запрос на перемены, на реалистичную оценку возможностей, на компетентность в принятии решений и адекватное целеполагание.
Задумываться над посланием Мельниченко имеет смысл, только если найден ответ на главный вопрос — о том, как при любом «договорном» варианте Европа могла бы обезопасить себя от российского ресентимента, неизбежного во всех сценариях, кроме однозначно, триумфально победного для Путина.
В реакции Лукашенко на украинский ультиматум проявился в миниатюре все более вероятный сценарий будущего, где Минск все активнее балансирует между разными центрами силы, чтобы снизить риски для себя, раз надежность России как гаранта слабеет.
То, что общество воюющей страны (даже если это страна-агрессор), подвергнутой воздушным ударам, не свергает свое правительство, а, наоборот, солидаризируется с ним и винит в своих бедах страну-противника, — вовсе не уникальное российское явление.
Нынешнее промежуточное положение между миром и войной вполне устраивает Москву. С одной стороны, сохранение нестабильности в Персидском заливе не дает ценам на нефть пойти вниз. С другой — конфликт не перерастает в масштабную войну, которая могла бы угрожать другим интересам РФ.