Алексей Малашенко
{
"authors": [
"Алексей Малашенко"
],
"type": "other",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [
"Евразия переходного периода"
],
"regions": [
"Центральная Азия",
"Туркменистан"
],
"topics": []
}Источник: Getty
Туркмения: была ли оттепель?
При первом президенте Туркменистана Сапармурате Ниязове в этой стране установился тоталитарный строй. После некоторой либерализации, проведенной при втором президенте Гурбангулы Бердымухамедове, существующий в стране режим все равно остается наиболее жестким среди всех государств Центральной Азии, причем его устойчивость зиждется на финансовых поступлениях от продажи газа.
В своем новом Брифинге Алексей Малашенко рассказывает о постсоветском развитии Туркменистана, пишет о текущем положении дел в этой центральноазиатской стране и обрисовывает дальнейшие перспективы Туркменистана в контексте региональной политики.
Основные выводы:
- Туркмения отличается от других стран СНГ племенной культурой, а также тем, что при первом президенте Сапармурате Ниязове в этом государстве установился тоталитарный строй.
- После некоторой либерализации, проведенной при втором президенте Гурбангулы Бердымухамедове, существующий в стране режим остается наиболее жестким среди всех государств Центральной Азии. Тем не менее перемены привели к провозглашению многопартийной системы, был ликвидирован культ личности Ниязова, соблюдается видимость свободных выборов.
- Ислам не играл в Туркмении политической роли до 90-х годов ХХ столетия, когда Ниязов попытался монополизировать религию, чтобы укрепить собственную власть, но эта тенденция — интерес власти к исламу — исчезла при Бердымухамедове.
- Экономика страны, устойчивость режима и успех идеологии популизма зависят от наличия ресурсов и финансовых поступлений от продажи газа. Обострение отношений между Москвой и Ашхабадом в 2008 г. привело к изменению в направлении экспорта газа с севера на восток (в Индию, Пакистан, Китай) и на юг (в Иран).
- Мнения экспертов о том, насколько долго продержится Бердымухамедов, различны, но большинство их сходится в том, что общество Туркмении не способно на массовый протест.
О авторе
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.
- Трения или столкновение?В прессе
- ИГ в 2017 году полностью не исчезнетВ прессе
Алексей Малашенко
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Изменить, чтобы законсервировать. Зачем Токаев опять переписывает КонституциюКомментарий
Новая Конституция — это воплощение страхов правящей группы и попытка законсервировать устраивающий ее порядок, прежде чем обстоятельства кардинальным образом изменятся.
Серик Бейсембаев
- Что взамен. Почему Казахстан стал выдавать политических активистовКомментарий
Защита активистов из других авторитарных стран больше не приносит Астане дивидендов на Западе, зато раздражает соседей. Причем договариваться с последними гораздо проще.
Темур Умаров
- Мюнхенский пациент. К чему приведет конфликт в правящем тандеме КыргызстанаКомментарий
Нынешний президент Кыргызстана вплотную приблизился к тому, что не удавалось ни одному из его предшественников, — к превращению страны в персоналистскую автократию.
Темур Умаров
- Папина дочка. Зачем Мирзиёев сделал дочь вторым человеком в УзбекистанеКомментарий
По мере того как первые позитивные эффекты от реформ стали исчерпываться, власти Узбекистана предпочли не столько продолжать преобразования, сколько вернуться к проверенным практикам каримовского периода.
Галия Ибрагимова
- Забытая угроза. Зачем Таджикистан просит Россию о военной помощиКомментарий
Если российские солдаты не смогут восстановить спокойствие на таджикско-афганской границе и атаки продолжатся, это станет очередным подтверждением нарратива, что «Россия уже не та». Еще хуже, если во время стычек погибнут россияне: как Москве тогда действовать, учитывая, что она признала талибов легитимной властью и призывает всех с ними сближаться?
Темур Умаров