После вторжения России в Украину в феврале 2022 года сотни тысяч россиян выехали в Казахстан, стремясь избежать мобилизации и политического преследования или просто переждать неспокойные времена. Большинство из них уже вернулись обратно или уехали дальше — в Турцию, Грузию, Европу. Но десятки тысяч человек остались в Казахстане в надежде, что там их не достанут российские силовики.

И действительно, какое-то время Астана не экстрадировала россиян, преследуемых по политическим мотивам. До 2026 года было известно всего о двух случаях выдачи в РФ без формальной процедуры экстрадиции: майора ФСО Михаила Жилина (за незаконное пересечение границы) и контрактника Карима Касимова (за дезертирство).

Однако за последние пару месяцев казахстанские власти кардинально изменили свой подход. В РФ выслали айтишника Александра Качкуркина, которому вменяют госизмену, и собираются экстрадировать еще трех обладателей российского гражданства — в России их, скорее всего, ждет тюрьма.

Пока экстрадицию двоих из них приостановили после вмешательства ООН и правозащитников, но смена курса все равно налицо, и связана она с волной перемен в мировой политике. Раньше Запад подталкивал партнеров к тому, чтобы они предоставляли убежище политическим активистам, но теперь прежние поощрения перестали быть привлекательными, а давление — убедительным.

Беженцы со звездочкой

Как и все авторитарные страны, Казахстан не любит громких активистов — ни своих, ни иностранных. А потому не стоит ожидать от него неукоснительного соблюдения международных обязательств, касающихся статуса беженцев, — Конвенции ООН 1951 года и Протокола 1967 года. Даже собственный закон о беженцах, принятый в 2010 году, не всегда выполняется.

Тем не менее ситуация с защитой беженцев в Казахстане куда лучше, чем у соседей. В 2025 году там проживали 336 человек с официальным статусом беженцев. Для сравнения: в России — 217, а в Узбекистане — пять.

Когда казахстанским властям приходится решать, как поступить с иностранцем, которого требует обратно его родина, они обычно руководствуются двумя факторами: внутренним и внешним давлением. Если первое накладывается на второе, то Казахстан, как правило, идет на уступки правозащитникам. Например, почти никогда не выдают представителей этнически близких групп — китайских казахов или каракалпаков из Узбекистана.

Показателен случай гражданки КНР, этнической казашки Сайрагуль Сауытбай. В 2018 году женщину задержали при незаконном пересечении границы: она пыталась перебраться в Казахстан к своей семье, бежавшей туда из Синьцзяна двумя годами ранее. В суде она рассказала об ужасах китайских «лагерей перевоспитания» и попросила убежища на исторической родине.

Пекин обвинения отрицал и требовал экстрадиции. Но дело получило в Казахстане широкий общественный резонанс, и власти решили не отправлять женщину в Китай. Сайрагуль Сауытбай так и не выдали статус беженки, а приговорили к условному сроку, дав возможность вместе с семьей улететь в Швецию.

Подобных случаев с этническими казахами было еще с десяток, и некоторые из этих людей даже получили статус беженца. Их выдача обратно в Китай не только вызвала бы общественное негодование, но и противоречила бы политике Казахстана по репатриации этнических казахов (с 1991 года этой программой уже воспользовались более 1,1 млн человек).

А вот остальных перебежчиков из Китая ждала иная судьба: по данным НКО «Общество Оксус по Центральной Азии» (Oxus Society for Central Asian Affairs), до 2021 года Казахстан выслал обратно по меньшей мере 28 граждан КНР.

Похожая логика прослеживается и в отношении каракалпакских активистов. В 2022 году, после подавления протестов в столице Каракалпакстана Нукусе власти Узбекистана попытались добиться экстрадиции десятка каракалпаков, укрывшихся в Казахстане. На родине их заочно осудили за «посягательство на конституционный строй».

Казахстан сначала задержал этих активистов, но под давлением правозащитников и Запада дал многим из них возможность уехать дальше в Европу. Самой громкой стала история неформального лидера каракалпакской диаспоры Акылбека Муратбая, который с молчаливого согласия казахстанских властей покинул страну в 2025 году за несколько дней до предполагаемой экстрадиции. Правда, так повезло не всем: некоторых активистов Казахстан все же экстрадировал.

Прагматичная поддержка

До 2022 года Казахстан не вызывал особого интереса у политических беженцев из России — при необходимости они могли сразу поехать в Европу. Но война с Украиной все изменила: россиян, преследуемых по политическим мотивам, стало больше, а открытых для них стран — меньше.

Казахстан оказался одним из немногих доступных направлений: для въезда туда россиянам не нужен даже загранпаспорт. Страна стала основным направлением для мужчин призывного возраста, включая уклонистов и дезертиров. По данным погранслужбы ФСБ, во втором квартале 2022 года россияне выехали в Казахстан 568 тысяч раз, а в третьем — уже 1,25 млн. Причина очевидна: в сентябре 2022-го была объявлена частичная мобилизация.

Казахстанские власти убеждали приезжающих в том, что те находятся в безопасности. Президент Касым-Жомарт Токаев публично призывал «проявить заботу» об уехавших из России, а МВД подчеркивало, что российским уклонистам нечего опасаться: правовых оснований для их выдачи нет.

Но на деле не все дезертиры смогли найти убежище в Казахстане. По данным проекта «Идите лесом», с начала полномасштабного вторжения в убежище отказали как минимум 11 россиянам. Особый случай — высылка в 2022 году майора ФСО Михаила Жилина, задержанного при попытке незаконно пересечь границу.

Политических активистов иногда задерживали в Казахстане по запросу российских властей, но — до недавних пор — не экстрадировали. Дело айтишника Александра Качкуркина все поменяло. В конце января его задержали за переход дороги в неположенном месте и курение кальяна в закрытом помещении, после чего стремительно выдворили из Казахстана за «неуважение к законам и суверенитету». По прибытии в Россию прямо в самолете Качкуркина арестовали по делу о госизмене — за денежные переводы в Украину.

Вероятно, таких случаев теперь будет больше. Казахстан уже удовлетворил запрос России об экстрадиции бывшей волонтерки петербургского штаба Навального Юлии Емельяновой и чеченского активиста Мансура Мовлаева. Их выдачу на какое-то время приостановили после вмешательства Комитета ООН по правам человека, но последующий официальный отказ в предоставлении убежища не сулит ничего хорошего.

В отличие от случаев с этническими казахами, казахстанское общество не особенно интересуется выдачей россиян. А с прошлого года стало слабеть и внешнее давление. С возвращением Дональда Трампа в Белый дом у правозащитных организаций осталось намного меньше ресурсов, чтобы оперативно реагировать на выдачи оппозиционных активистов по всему миру.

Услуга за услугу

В первые годы российского вторжения в Украину Астана не стала вступать в прямой конфликт с Москвой, но в то же время постаралась дистанцироваться от войны. Предоставление убежища антивоенным россиянам было частью этой стратегии балансирования, наряду с заявлениями Токаева о непризнании российских аннексий и поддержанием контактов с Владимиром Зеленским. Другие государства Центральной Азии от столь демонстративных жестов воздерживались.

Такая тактика позволяла Астане укреплять отношения с Вашингтоном. Администрация Джо Байдена не требовала разрыва с Россией, но поощряла любые безопасные формы протеста против агрессора, видя в этом дорогу к большей самостоятельности Центральной Азии.

Однако в 2025 году в Вашингтоне сменилось руководство, и новая команда Дональда Трампа не особенно интересуется защитой демократии и даже воспринимает ее как противоречащую американским интересам. Соответственно упала ценность критических заявлений в адрес Москвы и для руководства Казахстана. Токаев стал говорить о непобедимости России на поле боя и глобальной роли Путина как «символа веры и воли в том, что касается защиты интересов русского народа и всего российского государства в этом неспокойном мире».

Отказываясь выдавать соседям оппозиционных активистов, Казахстан строил себе репутацию самого открытого и близкого Западу государства в регионе. Но в эпоху Трампа в этом уже необходимости. Также больше не требуется создавать хотя бы видимость демократизации.

Иногда у казахстанских властей все еще срабатывают инстинкты из прошлой эпохи. Например, в конце 2025 года Сенат перенес дату рассмотрения законопроекта о запрете «пропаганды ЛГБТ» из-за встречи Токаева с председателем Евросовета Антониу Коштой. Но сути это не меняет. Закон все равно приняли, просто на неделю позже. То же самое касается поправок к конституции, вынесенных на референдум 15 марта: никто не подает их как шаг к демократизации, хотя во время предыдущей правки три года назад именно на этом делали основной упор.

Защита активистов из других авторитарных стран больше не приносит Астане дивидендов на Западе, зато раздражает соседей. Причем договариваться с последними гораздо проще. Выдаст Астана российских и других активистов на родину или нет — Европа все равно не ответит взаимностью и не отдаст властям Казахстана тех, кто им нужен: например, оппозиционера Мухтара Аблязова, бывшего акима Алматы Виктора Храпунова или главу фонда «НеМолчи.kz» Дину Смаилову. А вот соседние авторитарные режимы вполне могут ответить услугой на услугу.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.