Александр Баунов, Кадри Лиик, Дмитрий Тренин
{
"authors": [
"Дмитрий Тренин"
],
"type": "commentary",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [],
"regions": [],
"topics": [
"Экономика"
]
}Источник: Getty
Назад к першингам. Что означает выход США из предпоследнего договора о контроле вооружений
Москве необходимо соблюдать спокойствие и подавлять эмоции. Безопасность России, основанная на ядерном сдерживании и взаимном гарантированном уничтожении, не будет поколеблена в результате выхода США из ДРСМД
Решение администрации Трампа выйти из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) в принципе было предсказуемо. Оно хорошо вписывается в общий подход американского президента к внешней политике – отказываться от соглашений, невыгодных, по его мнению, для США. Так что вряд ли это решение Трампа было задумано как предмет для торга с Москвой.
Политически такой ход Трампа – накануне выборов в Конгресс – наносит удар по критикам, которые постоянно упрекают президента в потакании Кремлю. Разрушая один из двух оставшихся столпов архитектуры контроля над вооружениями между США и Россией, Трамп теперь выглядит на этом направлении гораздо жестче Обамы и его однопартийцев-демократов.
В практическом плане выход из ДРСМД развязывает Вашингтону руки в первую очередь для устрашения КНДР и одновременно усиления давления на Китай, о котором Трамп специально упомянул в своем заявлении о выходе из договора.
Если переговоры о денуклеаризации Северной Кореи провалятся – а полный отказ Пхеньяна от ракетно-ядерного потенциала в обмен на словесные обещания Вашингтона трудно себе представить, – то США вернутся к чисто силовой политике в отношении КНДР и, вероятно, разместят в Северо-Восточной Азии свои ракеты средней дальности. Этот вариант давно предлагает Тихоокеанское командование Вооруженных сил США.
В случае такого размещения американские ракеты держали бы под прицелом центры принятия политических решений и военного управления Китая, а также многие важнейшие военные объекты КНР. В развивающемся противостоянии США и Китая это создавало бы для Вашингтона явные преимущества.
Перспектива возвращения американских РСМД в Европу тоже существует, но для США это пока менее актуально. В перспективе такой шаг будет означать резкое обострение американо-российского противоборства.
Сам по себе выход США из ДРСМД не создает немедленных проблем для России. Главное – какие шаги и на каких стратегических направлениях США предпримут в связи с этим решением.
Реакция Москвы не должна быть импульсивной. На нынешнем этапе необходимо сосредоточиться на работе с правительствами и общественностью европейских стран, чтобы предотвратить резкое повышение угрозы военного конфликта в Европе в случае размещения на территории стран НАТО американских РСМД.
В случае реального увеличения военной угрозы для России ответные меры Москвы должны соразмерно повышать угрозу для территории США. Отвечать Америке путем наказания ее союзников не в интересах РФ. Не дело России укреплять единство НАТО.
Решение США выйти из ДРСМД еще не означает, что судьба Договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-3) тоже предрешена. СНВ-3, действие которого истекает в 2021 году, еще может быть продлен на пять лет. Выход из ДРСМД и продление СНВ-3 давно рассматривались в США как возможный ход в стратегических отношениях с Россией.
Выход США из ДРСМД снимает ограничения и с России. Это неизбежно поставит вопрос о том, а не стоит ли России возобновить программу строительства РСМД. Однако Москве нет необходимости слепо следовать за США. Не в интересах России ввязываться в еще одну гонку вооружений и подрывать отношения с третьими странами.
Москве необходимо соблюдать спокойствие и подавлять эмоции. Безопасность России, основанная на ядерном сдерживании и взаимном гарантированном уничтожении, не будет поколеблена в результате выхода США из ДРСМД.
О авторе
Директор, Московского Центра Карнеги
Дмитрий Тренин был директором Московского центра Карнеги с 2008 по начало 2022 года.
- Стратегии и принципы. Чего Россия добивается от НАТОКомментарий
- Новая ясность. К чему привела неделя переговоров России и ЗападаКомментарий
Дмитрий Тренин
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Горная болезнь. Чем экономике России грозит продолжение войныКомментарий
Экономическая рецессия — она как усталость: отдохни, и все пройдет. Но проблемы экономики России похожи скорее на горную болезнь: чем дольше остаешься в горах, тем хуже тебе становится, и неважно, отдыхаешь ты или нет.
Александра Прокопенко
- Исчерпаемый ресурс. Хватит ли у России солдат для продолжения войныКомментарий
С наймом новых контрактников у российской армии пока все в порядке, хотя, конечно, остается все меньше людей, готовых ради денег пойти на войну. Военных сейчас больше беспокоит качество «добываемого ресурса».
Дмитрий Кузнец
- Россия в черном списке ЕС. Кого коснутся новые финансовые ограниченияКомментарий
Парадокс решения Еврокомиссии заключается в том, что его главными жертвами станут совсем не те, против кого оно формально направлено. Крупный российский бизнес, связанный с путинским режимом, давно адаптировался к санкционной реальности, выстроив сложные схемы через третьи страны, офшоры и непубличные структуры.
Александра Прокопенко
- Почему технократы сплотились вокруг Путина. О книге Александры Прокопенко «Соучастники»Комментарий
Прокопенко пишет, что наравне с санкциями одним из главных факторов, сплотивших нобилитет вокруг Путина после начала войны, стал страх. Причем не только опасения потерять карьеру, имущество и жизнь, но едва ли не в первую очередь страх социальной смерти.
Владислав Горин
- Заморозка без санкций. Что происходит с иностранными вложениями российского среднего классаКомментарий
Объемы активов, заблокированных у частных лиц (около $14 млрд), могут показаться незначительными на фоне суверенных резервов РФ. Но это накопления миллионов людей, которые верили в защищенность инвестиций в иностранные бумаги и в институт частной собственности.
Юлия Старостина