В промышленном Кривом Роге остановились доменные печи. Металлургические заводы ArcelorMittal простаивают, а другие крупные производства работают лишь на малую часть от довоенной мощности. Город получает меньше налогов и вынужден урезать расходы. Если так пойдет дальше, то хорошо, если в следующем году в городском бюджете хватит денег на поддержание хотя бы базовых служб жизнеобеспечения.

Ситуация в Кривом Роге — лишь один из примеров более масштабной угрозы, нависшей над Украиной. Из-за непрекращающихся российских бомбардировок там все больше ширится разрыв между способностью страны продолжать боевые действия на фронте и способностью украинской экономики обеспечивать их в тылу.

В сентябре Украина за целую неделю не отлила ни одной тонны стали — впервые за сто лет. Хотя до начала войны, в 2021 году, экспорт продукции черной металлургии принес стране $14 млрд. Теперь остановка заводов ставит под угрозу валютные поступления, занятость и налоговые доходы бюджета, за счет которых финансируется в том числе армия.

К этой зиме украинские власти подготовили защиту энергетических объектов лучше, чем прежде, но Россия тоже адаптируется и расширяет географию ударов. Появление реактивных беспилотников позволяет Москве бить по заправкам, складам, центрам обработки данных и транспортным узлам.

Показательный пример — неоднократные удары по киевским мостам. Чтобы создать проблемы для дорожного движения и доставки грузов, мосты необязательно разрушать: достаточно затруднить их использование, причем при относительно небольших затратах.

Украинские удары беспилотниками по объектам внутри России наделали много шума в СМИ и должны были превратить временное технологическое преимущество Киева в рычаг давления на потенциальных переговорах с Москвой. Они действительно нанесли российской экономике реальный ущерб: например, попытки Москвы перенаправить экспорт зерна с Черного моря на другие маршруты пока далеки от успеха.

Однако медийный энтузиазм по поводу украинских успехов рискует заслонить тот факт, что Россия продемонстрировала способность выдерживать такие удары и отвечать на них. А то, что украинская сторона причиняет России заметный ущерб, совсем не означает, что она сама сможет выстоять перед ответными действиями.

Российские удары по украинской промышленности и инфраструктуре лишают страну доходов и вынуждают тратить и без того ограниченные бюджетные средства на восстановление. Масштаб проблемы хорошо виден по проекту бюджета на 2027 год. Расходы на безопасность и оборону запланированы на уровне 4,89 трлн гривен (около $104 млрд по заложенному в бюджет курсу) — это 43,8% предполагаемого ВВП и около двух третей всех бюджетных расходов.

Но даже эта впечатляющая цифра все равно недотягивает до оценок того, сколько потребуется потратить на ведение боевых действий. По словам первого замминистра финансов Украины Романа Ермоличева, если в этом году потребности Минобороны составили $155 млрд, то в 2027-м они возрастут уже до $175 млрд. Более $75 млрд из них придется покрывать за счет привлечения дополнительного финансирования и прямых поставок оружия.

Россия, в свою очередь, планирует в 2027 году потратить на оборону 17,1 трлн рублей (около $203 млрд) — рекордную сумму с начала полномасштабного вторжения. Пусть сравнение расходов в долларах — не самый точный способ измерить военный потенциал, эти цифры все равно дают представление о том, под каким мощным давлением находится Киев. Украине придется продолжать войну с превосходящим противником, который все больше наращивает военные расходы.

Проект бюджета Украины на 2027 год закладывает дефицит в размере 1,67 трлн гривен, или 15% ВВП. Потребности во внешнем финансировании для исполнения бюджета и покрытия оборонных нужд правительство оценивает в $78,1 млрд. Европейские институты в целом согласны с этой оценкой, однако речь идет о средствах сверх согласованного кредита ЕС в размере 90 млрд евро на 2026–2027 годы.

При этом потребности в финансировании могут вырасти еще больше по мере увеличения ущерба от российских ударов. Проект бюджета рассчитан исходя из прогнозируемого роста украинского ВВП на 1,3%, а номинальных доходов бюджета — на 8,7%. Однако удары по заводам, портам и логистике ставят под угрозу доходы, зарплаты и торговые потоки — а значит, угрожают налоговым поступлениям. Одновременно растут расходы на оборону и восстановление.

Каждые дополнительные 100 млрд гривен недополученных доходов или непредвиденных расходов увеличивают отношение бюджетного дефицита к ВВП примерно на 0,9 процентного пункта — даже без учета возможного сокращения номинального ВВП. Поэтому главными задачами на предстоящую зиму для Украины становятся такие базовые вещи, как сохранение работающей экономики и обеспечение бесперебойного тепло- и энергоснабжения.

Бюджетный комитет Верховной Рады уже усомнился в некоторых прогнозах доходов. В частности, они учитывают поступления от налоговых изменений, которые парламент еще даже не одобрил, а также дополнительные 64,9 млрд гривен, которые предполагается получить благодаря улучшенному сбору таможенных платежей.

Российские удары раздувают издержки для Киева и мешают распланировать расходы и предполагаемые доходы, что не дает оценить, какой объем финансирования потребуется Украине в будущем, в том числе в виде европейской помощи.

Из кредита ЕС в размере 90 млрд евро на 2026–2027 годы около 60 млрд предполагается направить на оборонные закупки, остальные 30 млрд — на поддержку бюджета. Ускорение этих выплат поможет сократить текущий дефицит для Киева, но уменьшит объем доступного финансирования в будущем. По оценкам МВФ, в 2027 году Украине не хватит от $30 до $35 млрд, в 2028-м — $17 млрд, в 2029-м — еще $2 млрд. И речь идет только о бюджетном дефиците: внебюджетные военные нужды сюда не входят. Значительную часть этих средств придется искать европейским партнерам Киева.

Мало того, согласование более масштабной помощи для Украины приходится в Европе на время избирательных кампаний во Франции, Испании, Италии и Польше. А это значит, что европейским политикам придется в предвыборной атмосфере доказывать, что выделить дополнительные деньги на помощь Украине важнее, чем на внутренние потребности этих стран.

То есть российские удары грозят углубить разрыв не только между военными и экономическими возможностями Украины, но и между потребностями в европейской помощи и имеющимися у Европы ресурсами для ее оказания.

Растущая финансовая зависимость Киева дает европейцам больше возможностей требовать от украинских властей создания институциональных механизмов контроля. Офис президента, занятый противостоянием с антикоррупционными ведомствами, видит в этом риск для себя. Но ЕС уже привязал получение в этом году около 20 млрд евро помощи к проведению реформ, в том числе в сфере борьбы с коррупцией, и к принятию законов, увеличивающих доходы бюджета.

Получается, что от Киева требуют усилить антикоррупционный контроль и увеличить налоговые поступления именно тогда, когда российские удары подрывают способность украинского бизнеса генерировать доходы.

Парадокс в том, что нарастающая потребность в европейской помощи может усугубить конфликты между украинскими институтами. Для получения нового финансирования нужны реформы, которые усилят антикоррупционные ведомства. Однако команда Владимира Зеленского воспринимает их как нежелательную помеху для президентской власти в условиях войны.

Также необходимость проводить непопулярные реформы грозит расколоть и без того хрупкое парламентское большинство. В результате меры, направленные на укрепление украинского государства, на деле могут дестабилизировать те политические механизмы, посредством которых оно управляется.

Брюссель также стоит перед дилеммой: смягчение условий предоставления помощи может подорвать украинские институты, которые ЕС поддерживал годами, а задержка выплат — усугубить экономический кризис в Украине. Переговоры о новых траншах неизбежно станут частью европейской предвыборной политики: растущая цена поддержки Киева заставит жестче требовать от него отчетности. Чем слабее становится украинская экономика, тем большее значение приобретают условия предоставления европейской помощи для поддержания баланса сил в Киеве.

Приближающаяся зима станет проверкой на прочность и для Украины, и для Европы. Украина вполне может удерживать фронт даже на фоне ослабления экономики. Однако для предотвращения ее дальнейшего упадка потребуются новое европейское финансирование и политические реформы, в которых Зеленский может увидеть угрозу своему политическому доминированию. В конечном счете речь идет не только о способности Украины продолжать войну, но и о перспективах сохранения дееспособного государства.