В истории государств и обществ бывают события, которые либо определяют их вектор, либо отражают их сущность. Так уж получилось, что в истории современной России таким событием стало дело ЮКОСа и судьба основателей этой самой успешной российской нефтяной кампании — Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. В 2003 г. арест Ходорковского стал водоразделом, который продемонстрировал, что российская власть сделала окончательный выбор в пользу бюрократического капитализма с репрессивным уклоном. До этого многие — в том числе и в России — все еще сомневались и колебались в своем отношении к Путину и его курсу. Очень многим Путин казался рыночным реформатором и даже либералом — несмотря на то, что путинский Кремль толкнул каток, который начал последовательно уничтожать независимое телевидение. Но оптимисты надеялись, что Путин окажется мягкой версией Пиночета и начнет строительство эффективной рыночной экономики, на основе которой потом возникнут и либеральные институты. «Для того чтобы это произошло, нужно навести порядок», — убеждали себя вполне либерально настроенные люди.

Но арест Ходорковского и государственная афера по отнятию у него ЮКОСа (причем откровенно криминальным способом) положили конец надеждам. Стало ясно, что власть, которая отбирает собственность и отправляет собственника в тюрьму под явно абсурдным предлогом, нацелена отнюдь не на либеральный капитализм. Путин и его команда сделали ставку на полное слияние власти и собственности и концентрацию их в одних руках. Россия возвратилась к традиционной матрице: персоналистская власть с жесткой вертикалью подчинения и полный контроль власти над экономикой. Таким образом, дело Ходорковского стало похоронами надежд на новую и открытую Россию.

Сам же Ходорковский и его соратник Лебедев стали политическими заключенными. Почему? Да потому, что они оказались в роли своего рода теста, избранного самой властью. Их осуждение и пребывание в тюрьме стало подтверждением и напоминанием о «правоте» Кремля и его курса. Одновременно Ходорковский стал назиданием остальным российским олигархам — и не только им — и примером того, что грозит за ослушание и неповиновение.

Конечно, весь процесс против Ходорковского стал и личной вендеттой Путина. Но не только. Было бы неправильно все дело ЮКОСа сводить к личному моменту либо экономической выгоде тех, кто приватизировал компанию. Ходорковский в тюрьме в восприятии правящих кругов стал демонстрацией боеспособности системы, всевластия самого создателя новой вертикали и его команды. Освобождение Ходорковского начало восприниматься как признак не просто либерализации, а гораздо большего — падения Путина и его режима и разрушения его основной составляющей — слияния власти и собственности. Этого путинский режим допустить не мог.

Отсюда и второй процесс Ходорковского и Лебедева. Отсюда и новое абсурдное обвинение — теперь их обвиняли в похищении нефти, с продажи которой они, согласно постановлению первого суда, недоплатили налоги!! Тот факт, что российская власть не обращает внимания на абсурдность всего дела ЮКОСа, — отнюдь не нечто удивительное. Вся российская система правления и механизм ее выживания сегодня построены на абсурде: так, усиление репрессивности режима происходит под аккомпанемент рассуждений власти о демократии, да еще с привлечением западных лидеров. Но это отдельная тема.

Вернемся к Ходорковскому. Сегодня государственное обвинение просит у суда по 14 (!) лет лишения свободы для него и его соратника. Даже убийцы в России не всегда получают такой срок. Более того, прокуроры так и не смогли доказать «вину» обвиняемых.

Я бывала на процессе и видела, что прокуроры даже и не пытались доказывать свое обвинение, тем самым демонстрируя, что дело не в так называемом «экономическом преступлении». Все понимали, что идет политический процесс. Все понимали, что суть этого политического процесса — доказать не только то, что Путин был прав, выстраивая бюрократический капитализм и персоналистскую власть, но и то, что он не собирается уходить из этой власти. Этот процесс должен стать новым подтверждением всевластия путинского режима. Для Путина выпустить Ходорковского из тюрьмы значило бы сделать себе харакири.

Ну а что же президент Медведев? — спросите вы. Да, я как-то забыла про него. ЮКОС и дело Ходорковского и Лебедева стали неприятным для президента тестом, который должен свидетельствовать и о том, в какой степени Медведев является президентом, и о том, насколько он способен руководствоваться принципами верховенства закона. Почти два года в России (и на Западе) идет дискуссия о том, кто управляет Россией — Путин или Медведев. Почти два года ряд персон пытается доказать либерализм Медведева и то, что он должен стать президентом после выборов 2012 года и осуществить модернизацию. Запад начал свою перезагрузку в отношениях с Россией, тоже основываясь на вере в медведевский либерализм и готовность к реформам.

Зачем было тратить время на бесполезные искания? Ответ на эти вопросы уже дан продолжающимся вторым процессом над Ходорковским и его товарищем. Ответ дан и полным равнодушием к этому делу со стороны Медведева. Президент ежедневно разглагольствует о верховенстве закона, о свободе и справедливости. А в это время издевательство над законом продолжается у него под боком!

Что может это означать? Либо то, что Медведев не имеет механизмов влияния и просто греет кресло для Путина, либо он не либерал и не юрист-правовик, кем он любит себя называть. Но в любом случае он участвует в имитации, что вряд ли делает ему честь.

Борис Немцов обратился к Медведеву с открытым письмом, призывая его совершить «настоящий президентский поступок, благородный и честный» — помиловать Ходорковского и Лебедева. Для того чтобы произвести это действие, суду еще нужно их осудить. Скажу прямо, что не верю в готовность и возможность Медведева совершить «благородный и честный поступок». Ибо освобождение Ходорковского и Лебедева было бы равнозначно вызову, брошенному Путину. Готов ли Медведев бросить Путину перчатку? Чтобы представить себе это, нужно иметь недюжинное воображение.

Осталось недолго ждать ответа на этот вопрос.

Возможно, кремлевские стратеги проявят способность к неординарным ходам и освободят своих жертв, чтобы доказать, что в России что-то меняется, — в то же время не собираясь ничего менять? Не верю в их способность и готовность даже просто имитировать «полуоткрытую форточку»…

Весь второй процесс по делу ЮКОСа дает также убедительный ответ на вопрос о будущем российской модернизации и перезагрузки с Западом. Не может быть успешной модернизация, когда власть фальсифицирует судебные процессы и отвергает верховенство закона. А если модернизация является блефом, то уже очень скоро возникнет необходимость искать ответственного за то, что она так бесславно закончилась. И Запад — как всегда — окажется идеальным кандидатом на роль такого ответственного.

А пока судьба политических заключенных Ходорковского и Лебедева — это не только приговор российской системе. Это приговор российским системным «либералам», которые претендуют на право отстаивать либеральные принципы, при этом обслуживая власть, которая растаптывает эти принципы. Это приговор политике западного политического сообщества, которое попустительствует Кремлю. Это приговор и безмолвию российского общества.