Молчание огромной страны не может считаться политическим высказыванием — оно может быть таковым только тогда, когда читается как жест, как действие. Когда за ним стоит риск. Когда оно нарушает правила, а не обслуживает их.
Екатерина Барабаш
{
"authors": [
"Андрей Перцев"
],
"type": "commentary",
"blog": "Carnegie Politika",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия",
"Россия и Кавказ"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Экономика",
"Внутренняя политика России"
]
}Источник: Getty
Кириенко теперь не просто куратор внутренней политики. Он контролирует губернаторов, взаимодействует с лояльными деятелями искусства, становится учителем учителей и наставником наставников, принимая решения в сфере образования и воспитания. А в результате получает все больше поводов для встреч с Путиным
Война отодвинула внутриполитические вопросы в России на второй план, но это не мешает куратору внутриполитического блока Кремля Сергею Кириенко наращивать свое влияние. Сейчас самый ценный актив для российской элиты — это личный доступ к президенту Путину, и в этом плане Кириенко феноменально разбогател за последние месяцы. Поводов для его общения с президентом стало намного больше.
Такого результата Кириенко добился без лишнего шума, методично расширяя свою зону ответственности. Куратор внутренней политики теперь занимается не только выборами, системными партиями и сопровождением губернаторских назначений. У него все больше контроля над системой образования, пропагандой и официальной культурой. Расширять империю Кириенко помогает сеть аутсорсеров — автономных некоммерческих организаций (АНО) и фондов, подконтрольных политблоку Кремля.
Кириенко всегда внимательно прислушивался к словам Путина. Вот и после февральского послания президента он начал активно продвигать один из прозвучавших тезисов — о необходимости отменить двухступенчатую систему высшего образования, которая в свое время стала символом интеграции РФ в западное образовательное пространство.
Вскоре после послания на одной из встреч с учителями первый замглавы президентской администрации напомнил о необходимости «гордиться столетними уникальными традициями российской системы образования» и «бережно использовать наследие советской школы, которая по праву считалась одной из лучших в мире». Также чиновник объяснил педагогам, что они находятся на «линии фронта», где идет борьба за будущее. В общем, пытался воздействовать на учителей не по образовательной, а по «воспитательной» линии, которую Путин считает едва ли не более важной.
Предыдущих кремлевских политических кураторов — Вячеслава Володина или Владислава Суркова — сложно было бы представить на подобных мероприятиях. Ведь за образование отвечают профильные министры, а курирует эту сферу помощник президента Андрей Фурсенко. Замглавы администрации к ней формально не причастен. Нарушить субординацию и залезть на чужую поляну Володин и Сурков не могли, да и вряд ли хотели: где учителя, а где — функционал политического демиурга Кремля?
А вот команда Кириенко в сфере образования делает немало. Президентская администрация участвует в разработке нового «научного коммунизма» — вузовского курса «Основы российской государственности». Кириенко выступает на съезде «новой пионерии» — провластного детского «Движения первых». Созданная при его же поддержке АНО «Россия — страна возможностей» давно работает на стыке образования и кадровой политики — организует всевозможные конкурсы и «курсы повышения квалификации».
Нельзя сказать, что Володин и Сурков совсем не интересовались сферой образования. Например, в 2016 году Минобрнауки возглавила близкая Володину Ольга Васильева. А Сурков уделял внимание молодежным движениям. Однако все это было проявлениями частных интересов. Володин занимался кадровым лоббизмом, стараясь расставить на значимые посты лояльных себе людей. Сурков взращивал и мотивировал провластных активистов параллельно системе образования, не вмешиваясь в ее работу. Кириенко же хочет контролировать образовательную сферу, так что встраивает в нее себя и своих подчиненных.
Этим экспансионистские замашки Кириенко не ограничиваются. Он также расширил влияние политического блока президентской администрации на губернаторский корпус. Политблок всегда участвовал в подборе кадров, а после возвращения губернаторских выборов — и в избирательных кампаниях кандидатов от власти. Но речь шла просто о сопровождении процессов: губернаторы были в первую очередь ставленниками влиятельных федеральных групп или фигур из ближнего окружения Путина. Теперь же кандидаты проходят инициацию в Школе губернаторов — еще одном проекте Кириенко.
Следующее направление экспансии Кириенко — пропаганда. И тут ему помогло стремительное развитие интернета в России. Политблок Кремля всегда курировал интернет, но долгое время он как источник информации для россиян проигрывал телевидению и таблоидам. Однако сейчас интернет по влиянию на настроения общества становится едва ли не важнее телевидения. Так естественным образом Кириенко и его подчиненные потеснили в сфере пропаганды другого заместителя главы президентской администрации — куратора информационного блока Кремля Алексея Громова.
Даже культура не избежала внимания Кириенко. Весной прошлого года через Экспертный институт социальных исследований (ЭИСИ) политблок администрации зашел в сферу культурной пропаганды. Речь об организации серии концертов «Za Россию», на которые было потрачено почти 100 млн рублей.
Экспансия Кириенко всегда была негромкой, методичной и методологичной. Показательный пример — мягкое перераспределение полномочий между управлением внутренней политики (УВП) и управлением по делам Госсовета (УГС). Кириенко не смог сделать своего соратника Александра Харичева главой УВП, ключевого подразделения президентской администрации — внутренней политикой поручили заниматься близкому к силовикам Андрею Ярину. Чтобы не вступать в конфликт с Яриным и его покровителями в погонах, куратор политического блока придумал хитрую схему. Он добился назначения Харичева на прежде незаметный пост руководителя управления по делам Госсовета, после чего это управление стало постепенно перетягивать на себя функционал УВП.
В Госсовет входят губернаторы? Значит, логично, чтобы профильное управление курировало их назначение. А раз так, то пусть оно курирует и их выборы (избрание региональных и местных депутатов, так уж и быть, останется за УВП). УГС теперь проводит значимые губернаторские кампании? Тогда логично поручить ему и федеральные выборы. И так далее. В итоге управление Харичева занимается всеми кампаниями и кремлевской идеологией. А УВП — раньше одно из сильнейших кремлевских управлений — лишь оперативными мелочами на местах и взаимодействием с силовиками.
Похожим образом Кириенко ведет экспансию в прежде неподконтрольные ему сферы. Он создает или берет под опеку автономные некоммерческие организации (АНО), которые по чисто формальным признакам не относятся к зоне ответственности политблока. Например, в 2021 году Кириенко возглавил наблюдательный совет общества «Знание». Чудом сохранившаяся с советских времен структура до этого тихо умирала, но после прихода Кириенко начала проводить конференции с участием Илона Маска и других видных спикеров. А к осени 2022 года она вообще стала координатором разработки вузовского курса о «российской идеологии».
В 2019 году мэрия Москвы создала автономную некоммерческую организацию «Диалог», которая должна была наладить обратную связь с москвичами. В 2020 году АНО возглавил Алексей Гореславский — бывший замруководителя кремлевского управления по общественным проектам (то есть экс-подчиненный Кириенко). «Диалог» занялся сбором информации об общественных настроениях по всей России. Организация стала курировать «Центры управления регионами» (ЦУРы), призванные собирать критические отзывы граждан на социальные проблемы и передавать их властям.
На деле же ЦУРы стали «смотрящими за губернаторами»: они замкнуты на политблок Кириенко и действуют в первую очередь в его интересах. В прошлом году даже сообщалось, что «Диалог» (то есть президентская администрация) будет централизованно заниматься губернаторским пиаром. В общем, политблок Кремля методично лишает глав регионов даже той небольшой доли самостоятельности, которая у них была до сих пор.
Кириенко не просто куратор публичной политики в узком понимании. Он контролирует губернаторов, взаимодействует с лояльными власти деятелями искусства, становится учителем учителей и наставником наставников, принимая решения в сфере образования и воспитания.
Результат — первый замглавы президентской администрации получает больше поводов для встреч с Путиным. Раньше он мог организовывать для президента мероприятия с участниками конкурса «Лидеры России», а теперь — и с учителями, и с детьми, и много с кем еще. Кириенко всеми силами пытается сделать из себя незаменимый винтик в механизме власти. И во многом это у него получается: круг тех, кто вольно или невольно лоялен первому замглавы президентской администрации, постоянно растет. Ставка на экспансию при помощи организаций-аутсорсеров, которые Кириенко активно использует в своих целях, сработала.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Молчание огромной страны не может считаться политическим высказыванием — оно может быть таковым только тогда, когда читается как жест, как действие. Когда за ним стоит риск. Когда оно нарушает правила, а не обслуживает их.
Екатерина Барабаш
Рост оборонных расходов Японии продиктован не амбициями, а необходимостью. Страна сталкивается с самым опасным внешнеполитическим окружением со времен Второй мировой войны. Рядом — Россия, Китай и Северная Корея: три авторитарные ядерные державы, которые все чаще координируют свои действия.
Джеймс Браун
Отставка Зеленского — не просто вендетта, но и ясный сигнал, который Кремль хотел бы подать всем лидерам стран, соседствующих с Россией: даже если у вас найдется возможность сопротивляться, цена (в том числе для вас лично) будет максимальной.
Владислав Горин
По мере того как первые позитивные эффекты от реформ стали исчерпываться, власти Узбекистана предпочли не столько продолжать преобразования, сколько вернуться к проверенным практикам каримовского периода.
Галия Ибрагимова
В восприятии Кремля ставки резко выросли. Вместо гарантированного союзника, который настолько крепко привязан к России, что там можно потерпеть и Пашиняна у власти, Армения превратилась в очередное поле битвы в гибридном противостоянии с Западом.
Микаэл Золян