Возобновление прямых переговоров между Россией и Украиной в Абу-Даби породило новую волну надежд на скорое урегулирование. Кажется, обе стороны уже настолько измотаны четырьмя годами войны, что единственное препятствие на пути к прекращению огня — это спор о принадлежности небольшой части Донбасса, Славянско-Краматорской агломерации.

Однако при всей важности территориального вопроса для Кремля нет оснований утверждать, что это единственное требование Владимира Путина к Украине. Есть как минимум еще одно условие — смена власти в Киеве, — которое хоть и не сформулировано настолько откровенно ни в одном из проектов соглашения, но остается основным для российского лидера.

Формула Анкориджа

Основания для того, чтобы смотреть на нынешний этап переговоров с оптимизмом, действительно есть. Впервые за долгое время Москва и Киев вернулись к прямому и предметному разговору друг с другом. Отсутствие подрывающих диалог утечек и даже состав делегаций в Абу-Даби создают впечатление, что работа над мирным соглашением идет всерьез.

Во главе групп находятся не политики и не пропагандисты, а представители спецслужб. С украинской стороны — Кирилл Буданов, бывший глава Главного управления разведки, недавно назначенный главой Офиса президента. У россиян — руководитель Главного управления Генштаба Игорь Костюков.

Украинский президент Владимир Зеленский назвал переговоры в Эмиратах хоть и «непростыми», но «конструктивными». А Кремль — пусть и недружелюбными, но тоже «конструктивными».

Россия, судя по всему, настаивает на том, чтобы Киев без боя отступил из остающейся под его контролем части Донбасса. Речь идет об агломерации городов Славянска и Краматорска, наступление на которую разворачивается прямо сейчас. Также Москва претендует на захваченные с 2022 года и находящиеся под ее фактическим контролем районы Херсонской и Запорожской областей. Однако готова «уступить» другие захваченные части Харьковской и Сумской областей. Украина отвечает, что готова обсуждать статус лишь тех территорий, которые Россия контролирует, но не больше.

То, что основные противоречия вызывает именно территориальный вопрос, вполне открыто высказывают представители и Украины, и России, и США. Заявления на эту тему делали среди прочих президент Зеленский, пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков и госсекретарь Марко Рубио.

На официальном российском языке сделка, которая подразумевает удовлетворение территориальных претензий Москвы в обмен на мир, называется «формулой Анкориджа» — поскольку Путин якобы согласовал ее с Дональдом Трампом во время саммита на Аляске в августе 2025 года. Пункты о территориях содержались также в исходном мирном плане спецпосланника президента США Стива Уиткоффа, написанном после консультаций с российскими представителями и опубликованном в ноябре 2025-го.

Несмотря на попытки украинцев и европейцев размыть эти требования в тексте обсуждающихся документов, Россия по-прежнему настаивает на территориальных уступках — и часто делает оговорку, что в случае отказа все равно получит весь Донбасс силой. Изрядная часть публичной активности Путина посвящена тому, чтобы убедить Трампа в реальности такой перспективы, и похоже, что Вашингтон эту логику принимает. Судя по утечкам, США увязывают предоставление гарантий безопасности Украине с уступкой территорий.

Информированные и истощенные

Есть и другие указания на то, что Россия и Украина могли бы подписать мирное соглашение в обозримой перспективе. В первую очередь, заключение мира сейчас рационально для обеих сторон. Противники воюют уже четыре года, их ресурсы истощены, внутренние проблемы нарастают. Ни одна из сторон не имеет объективных оснований рассчитывать, что продолжение боевых действий обеспечит ей принципиально лучшие условия, чем нынешние.

К концу четвертого года войны Украина согласна принять мир куда более компромиссный, чем возврат к границам 1991 года. Россия тоже готова не только «отказаться» от захваченных ею районов Сумской и Харьковской областей, но и от неподконтрольных ей, но объявленных присоединенными к РФ частей Запорожской и Херсонской областей, включая областные центры.

Что бы ни говорили политики публично, перспектива воевать еще несколько месяцев или даже лет не сулит им триумфов. Война по-прежнему носит позиционный характер, а линия фронта почти не меняется.

За прошедшие годы противники имели возможность хорошо оценить возможности друг друга и свои собственные. А также получить представление о цене, которую приходится платить даже за очень ограниченные успехи, не говоря о неудачах. При этом ни один из противников не может надеяться, что в обозримом будущем получит существенную помощь извне, которая позволила бы радикально изменить ситуацию на фронте.

Наконец, недоверие, касающееся того, будет ли контрагент соблюдать сделку, сглаживает участие третьих стран, что особенно актуально для Украины. В качестве стороны, обеспечивающей соглашение, готовы выступить США и европейцы, а Киев заявляет, что согласен в любой момент подписать соглашение о гарантиях безопасности с Вашингтоном.

Вторая цель

Тем не менее, хоть мир и выглядит сейчас не невозможным, а все внимание сосредоточено лишь на территориальном вопросе, сложно представить, что война закончится, если стороны договорятся, как поступить со Славянском и Краматорском. Даже на этой стадии Москва напоминает, что территории — далеко не единственный спорный момент и что «любые предложения требуют изучения на предмет их приемлемости для России, соответствия целям и задачам СВО».

Речь в этой формуле не только о том, что Кремль считает неприемлемым размещение на украинской территории западных сил в рамках гарантий безопасности. Есть еще одно условие — принципиальное для Владимира Путина, хоть оно и не высказывается в открытой форме. А именно: отстранение от власти в Украине Владимира Зеленского.

За время широкомасштабной войны Путин много раз использовал в адрес украинского руководства откровенно инвективные определения — вроде «киевских главарей», «преступной группировки», которая «узурпировала власть на Украине», и даже «неонацистского режима». Намного важнее пропагандистских штампов то, что Путин неразназывал Зеленского нелегитимным руководителем — то есть заявлял, что лидер Украины не уполномочен подписывать какие-либо международные соглашения.

В какой-то момент российская сторона даже сумела внедрить эту мысль в сознание Трампа. Дошло до того, что президент США называл украинского коллегу «диктатором без выборов» и на этом основании предлагал Киеву проявить большую уступчивость в переговорах с Москвой. В той же логике якобы дефицита легитимности украинского руководства был составлен пункт о сроках проведения выборов в Украине, который появился в мирном плане Уиткоффа.

Даже сейчас, когда переговоры активизировались и вроде бы стали предметными, Кремль продолжает демонстрировать презрение по отношению к Зеленскому. В ответ на недавнюю украинскую инициативу провести переговоры на высшем уровне, то есть между президентами России и Украины, Москва сделала встречное предложение, заведомо неприемлемое и унизительное, — явиться Зеленскому в Москву самому, «если он действительно готов к встрече». Киев ответил в том же тоне: то есть позвал Путина посетить Киев.

В конце 2021 года российский ультиматум Западу содержал претензии на влияние во всей Восточной Европе. Уже в первой половине 2022 года, на российско-украинских переговорах в Стамбуле, речь шла «только» о контроле над суверенитетом Украины. За почти четыре года войны, проверив себя и противника на прочность, российское политическое руководство снова заметно сократило свои притязания. Но вряд ли оно свело их лишь к вопросу о принадлежности нескольких районов Донбасса и отказалось от требований по контролю над украинским суверенитетом.

В понимании Владимира Путина Украина и все постсоветское пространство по-прежнему является зоной влияния России. И похожие претензии американской администрации на Западное полушарие лишь укрепляют российского лидера в этой вере. Переубедить его не может даже тот факт, что российская операция, направленная на смену режима в соседней стране, провалилась и переросла в затяжную изнурительную войну (в отличие от действий Вашингтона в Венесуэле в начале 2026 года).

Отставка Зеленского лично — не просто вендетта, но и ясный сигнал, который Кремль хотел бы подать всем лидерам стран, соседствующих с Россией: даже если у вас найдется достаточно возможностей для сопротивления, цена (в том числе для вас лично) будет максимальной.

Требование смены украинского руководства — это вопрос внешне- и внутриполитического престижа Путина. А еще возможность продемонстрировать контроль над суверенитетом Украины, что и было целью российского автократа с самого начала войны. Устранение Зеленского и его людей от власти — принципиальное условие для Кремля, от которого он не станет отказываться, даже если получит Славянск и Краматорск.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.