В начале февраля украинские власти и SpaceX договорились ограничить несанкционированный доступ российской армии к спутниковой связи Starlink. Компания стала отключать терминалы, работающие в стране без регистрации через украинскую военную систему ситуационной осведомленности DELTA или гражданский портал «Дія». Также терминалы начали отключать, если они движутся быстрее 90 км/ч, чтобы Starlink не могли использовать на ударных беспилотниках.

Меры быстро привели к тому, что российские военные блогеры и пропагандисты начали массово сообщать о перебоях со связью. По их утверждениям, «все старлинки на фронте легли» и «во всех подразделениях ВС РФ исчезла связь».

Одновременно у российской армии возникла еще одна проблема. 10 февраля Роскомнадзор объявил о «замедлении» доступа к Telegram в России в наказание за то, что мессенджер «не исполняет требования российского законодательства». То, что Telegram также является важным каналом связи для российской армии, власти учитывать не стали.

Официально Кремль утверждает, что ни Starlink, ни Telegram не используются российскими военными. Тем не менее провоенные блогеры уже назвали происходящее «выстрелом себе в ногу».

Starlink

Starlink действительно играет важную роль в системе связи и управления войсками и России, и Украины, но принципиальное различие заключается в легальности использования. После начала российского вторжения в феврале 2022 года Киев договорился с Илоном Маском о доступе к спутниковому интернету и официальных поставках терминалов Starlink.

Это позволило ВСУ выстроить разветвленную систему связи на основе сотен тысяч устройств, значительную часть которых приобрели и передали военным волонтеры. На фронте терминалы Starlink обеспечивают управление беспилотниками, получение разведданных и устойчивую связь там, где отсутствуют защищенные сети.

В России Starlink никогда официально не продавался и не сертифицировался. В Кремле заявляли, что терминалы не поставляются и не могут использоваться в стране. Тем не менее в начале 2024 года стало известно о появлении устройств у российских военных на оккупированных территориях: их неофициально ввозили из третьих стран и регистрировали на подставных лиц.

Таким образом в распоряжении российской армии могли оказаться около 500 тысяч терминалов. Они применяются для доступа к интернету на линии боевого соприкосновения, а также трансляции видеопотока с дронов.

После появления публикаций об использовании Starlink российскими силами Киев и SpaceX обсуждали, как отключить терминалы на территориях, перешедших под контроль Москвы. Но тогдашний министр цифровой трансформации Украины Михаил Федоров предупреждал, что такой шаг был бы «катастрофическим» для самой украинской армии, поскольку у ВСУ тоже было немало неофициально активированных устройств, переданных волонтерами.

Ситуация обострилась в конце 2025 года, когда Россия начала оснащать антеннами Starlink ударные беспилотники, способные поражать цели на глубине 20–80 км за украинскими позициями. Тогда Федоров, занявший к тому моменту пост министра обороны, объявил о создании «белого списка» используемых терминалов, а SpaceX заблокировала в Украине все устройства, не включенные в этот перечень.

Российские военные уже начали искать пути обхода блокировки. Они пытаются активировать контрабандные терминалы через украинских граждан. В Telegram появились боты, предлагающие «дистанционную активацию новых и б/у терминалов» с привязкой к украинским аккаунтам. Основатель Conflict Intelligence Team Руслан Левиев также допускает, что российские военные могут попробовать перепрошивать терминалы, подменяя их серийные номера.

Telegram

Telegram, как и Starlink, формально не является официальным средством связи российских военных, но фактически выполняет для них немало важных функций. Во многих подразделениях существуют собственные чаты, через которые передаются координаты, ведутся совещания между штабом и передовой, отправляются фото- и видеоматериалы с дронов, координируется работа мобильных групп ПВО.

По словам провоенного блогера «Белорусский силовик», через Telegram выстроена централизованная публичная работа, а также действуют закрытые региональные и межведомственные чаты командиров и расчетов ПВО, где военные оперативно сообщают о пролетах и поражении беспилотников.

Также через мессенджер идет взаимодействие российской армии с внешним миром. Видео с передовой, комментарии солдат, кадры боевой работы и последствий обстрелов часто публикуются в телеграм-каналах быстрее, чем появляются в официальных сводках. Военные или близкие к ним источники передают материалы администраторам крупных каналов, которые формируют повестку и дают «нужную» интерпретацию событиям. Кроме того, волонтерские сообщества используют Telegram для координации и сбора средств на технику и снаряжение.

В целом Telegram выступает одновременно медиаплощадкой этой войны, логистическим инструментом и механизмом мобилизации ресурсов, объединяя фронт, информационное пространство и гражданских участников. Возможность создавать анонимные каналы, быстро распространять контент, работать с большими аудиториями без сложной модерации и цензурных фильтров сделала Telegram незаменимым для подобных задач.

При этом Telegram широко распространен и среди гражданского населения в России — это второй по популярности мессенджер в стране с ежемесячной аудиторией около 105 млн пользователей. У Кремля давно нарастали претензии к администрации сервиса. Формально его обвиняли в распространении запрещенной информации и недостаточной борьбе с мошенничеством, но на практике власти, как и в случае с WhatsApp, просто не устраивает существование неподконтрольного канала коммуникаций.

Поэтому в прошлом году Россия запустила национальный мессенджер MAX, после чего Роскомнадзор начал последовательно ограничивать работу его иностранных конкурентов — сначала WhatsApp, а затем и Telegram, явно не взяв в расчет важность последнего для военных.

Теперь военное лобби пытается добиться отмены ограничений для Telegram, что породило непривычные для российской общественной жизни публичные споры. Например, лидер системной партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов резко раскритиковал блокировки, заявив, что для военных это единственный способ связи с близкими. Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков предупредил, что замедление Telegram может затруднить распространение оперативной информации в приграничном регионе.

В итоге глава IT-комитета Госдумы Сергей Боярский заявил, что Telegram находится в контакте с Роскомнадзором и должен «сделать несколько шагов» для урегулирования претензий. Если под давлением военных ограничения будут сняты, это станет важным прецедентом — первой отменой блокировки крупного интернет-сервиса с начала войны.

Почему зарубежное

То, что российская армия столь активно использует иностранные Starlink и Telegram, — во многом вынужденная мера. Оба сервиса заняли нишу, которую в теории должна была закрыть собственная военная инфраструктура связи, но полноценного работающего решения к началу войны не существовало.

Россия несколько десятилетий работает над созданием Единой системы управления тактического звена (ЕСУ ТЗ) «Созвездие-М2» — сетецентрической платформы для армии. Она должна объединить штабы, разведку, артиллерию, авиацию и командиров в защищенную цифровую сеть с передачей разведданных и целеуказанием в реальном времени. Проект нередко сравнивали с американской программой Future Combat Systems, закрытой в 2009 году из-за неудовлетворительных результатов и высокой стоимости.

В России ЕСУ ТЗ формально не свернута, но, несмотря на многолетние разработки, испытания и контракты на сотни миллиардов рублей, система до сих пор не функционирует в полном объеме. В СМИ неоднократно сообщали о проблемах разработчика системы — концерна «Созвездие» — с выполнением гособоронзаказа, а также о технических сложностях при разработке системы и задержках с поставками радиоэлектронного оборудования.

Из-за отсутствия полноценных специализированных каналов обмена информацией российские военные в начале войны стали активно использовать гражданские мессенджеры — WhatsApp и Telegram. От WhatsApp впоследствии отказались, поскольку он принадлежит компании Meta, признанной в России «экстремистской», — его использование посчитали небезопасным. А Telegram остался.

Аналогичные причины привели и к использованию российскими военными Starlink. У России нет развернутой, массово доступной сети спутниковой связи, которую можно было бы широко использовать на фронте. Формально существует система спутниковой связи «Гонец», которую разрабатывают еще с 1990-х, но ее скорость передачи данных (2,4–9,6 кбит/с) позволяет обмениваться лишь короткими текстовыми сообщениями. А сеть компании «Газпром космические системы» отличается от низкоорбитальной сети Starlink использованием геостационарных спутников, из-за чего возникает высокая задержка сигнала (до 700 мс).

В 2018 году Роскосмос заявлял о планах создать российский аналог Starlink — глобальную спутниковую систему «Эфир» с первоначальными инвестициями около 299 млрд рублей и развертыванием к 2025 году. Но спустя несколько лет проект исчез из программы «Цифровая экономика», в рамках которой финансировался.

Позднее власти представили еще более масштабный спутниковый проект «Сфера». Но в 2024 году Роскосмос жаловался на нехватку бюджетных средств на его реализацию.

В принципе, альтернатив Starlink сегодня нет не только у России, но и во всем мире. Все глобальные системы спутниковой связи, вроде международного проекта Oneweb или китайского конкурента Guowang, пока не сопоставимы со Starlink по зоне покрытия, пропускной способности, задержке сигнала или скорости передачи данных.

Тем не менее говорить о коллапсе системы связи в армии РФ пока рано. Ни Starlink, ни Telegram, по данным военных экспертов, не являются фундаментом всей системы управления российскими войсками, хоть и играют важную роль. Российская армия продолжает опираться на традиционные каналы связи — УКВ- и КВ-радиосети, военные радиостанции, а также специализированные комплексы передачи данных. Также используются стационарные каналы, включая проложенные в тыловых районах оптоволоконные линии.

Поэтому ограничения доступа к Starlink и «замедление» Telegram создают для российских подразделений ощутимые тактические сложности — прежде всего в скорости обмена данными, координации мобильных групп и передаче видеопотока с беспилотников. Но они не означают полного разрушения системы управления. Речь идет скорее о снижении удобства и оперативности отдельных контуров связи, чем о параличе всей военной инфраструктуры.