С первых дней войны Одесса стала мишенью для российских ракет и беспилотников. Новости о том, куда попал и сколько человек убил шахед или ракета за четыре года, кажется, превратились в рутину. Все это время одесситы пытаются жить как ни в чем не бывало, каждый день создавая нормальность внутри ненормальности.

Метки войны

Новые ощущения появляются сразу после пересечения границы. В моем случае — молдавско-украинской. В Одесской области нет активных боевых действий, но война заметна сразу. Автобус замедляется на мосту через Днестр в районе приграничного украинского села Маяки. Рабочие латают полотно дороги, разорванное попаданием российского беспилотника.

Люди в камуфляже и с оружием. Блокпосты. Огневые точки.

Украина не ждет нападения со стороны Молдовы — опасения есть только по поводу непризнанного Приднестровья, где стоят российские военные. Но граница все равно укреплена.

По обе стороны шоссе работают магазины, рынки, стоят уличные торговцы. Люди спешат по своим делам, тащат домой сумки с покупками. Эта картинка действует сильнее, чем вид военных в камуфляже. Две переплетенные реальности обостряют впечатления друг о друге. Одни четыре года не расстаются с автоматами, вторые четыре года пытаются жить как ни в чем не бывало, каждый день создавая свою нормальность внутри ненормальности.

Чем ближе Одесса, тем больше признаков войны. Реклама службы в Вооруженных силах Украины — повсюду. С городских улиц плакаты зовут в штурмовые бригады, в Силы беспилотных систем. «С тебя характер — с нас все остальное. Становись одним из нас», — призывает подразделение «Альфа» Службы безопасности Украины. Другой лайтбокс обещает: «Враг обречен! Расплата неминуема!»

Звук мощного взрыва доходит с небольшой задержкой. Так в грозу раскаты грома запаздывают за сверкнувшей молнией. Сбили шахед или он все же нашел свою цель — сначала непонятно. Потом в новостях сообщат: в результате атаки четырехэтажный жилой дом на углу улиц Мечникова и Прохоровской лишился нескольких квартир.

Взрыв пробил дом насквозь и оставил в нем огромную дыру высотой в четыре этажа. Погибли люди. В том числе женщина, переехавшая на Мечникова после того, как ее предыдущее жилье разрушил другой российский беспилотник.

«Здесь жила начальник отдела кадров одного из подразделений Одесского городского совета. За год до этого она жила на другой улице, куда был прилет шахеда. Она переехала в этот дом, потому что ей негде было жить. И она погибла. Погибли три человека, — рассказывает знавшая убитую лично глава одесской общественной организации “Культура демократии” Елена Ротарь. — Люди, которые жили в этом доме, никогда не думали, что в их дом попадет шахед. Здесь нет военных объектов, нет ничего такого».

Еще одна метка войны — надписи «убежище», нанесенные краской на стены домов и указывающие, куда, если что, бежать. Дом на Мечникова тоже с таким указателем. В убежище в случае опасности бегут далеко не все. «К сожалению, люди перестали реагировать на тревогу, которая связана с шахедами, потому что считают, что шахед не такой страшный, как баллистика», — вздыхает Елена Ротарь.

Украинские власти ведут учет разрушенных гражданских и жилых объектов. Одесская область на фоне прочих выглядит не самой пострадавшей — 176 жилых объектов. Для сравнения: в Днепропетровской области — одной из самых пострадавших — повреждены или разрушены 1045 жилых домов. Правда, это данные по состоянию на 13 января 2026 года. При этом, уточнили мне в Офисе президента Украины, статистику стали вести не сразу: с 1 июня 2023 года.

Звуки Одессы

На уцелевшей стене четырехэтажки на Мечникова висит нетронутая мемориальная табличка: «В этом доме жил русский поэт Владимир Домрин». Видеть сегодня на одесских улицах слово «русский» без продолжения про «корабль» непривычно. Бюст Пушкина с Приморского бульвара хотят убрать. Пока власти думают, что делать с поэтом, его спрятали за гигантскими деревянными щитами.

Пушкину по сравнению с Екатериной II повезло — российскую императрицу еще в 2022-м свергли с пьедестала и увезли. Постамент, на котором она возвышалась над своими сподвижниками — де Рибасом, де Воланом, Потемкиным и Зубовым, — сейчас венчает украинский флаг. На терракотового цвета граните ветер треплет черную растяжку: «Free Azovstal defenders». Вокруг постамента местные жители создали стихийный мемориал погибшим в войне с Россией. Снимки погибших солдат, флаги, цветы, свечи.

Улицу Екатерининскую переименовали в Европейскую, как и площадь имени императрицы. Пушкинская улица теперь зовется Итальянской. Правда, таблички-указатели на перекрестках в историческом центре Одессы все еще носят на себе названия уже несуществующих Пушкинской и Екатерининской улиц. При этом русская речь в Одессе звучит везде. Продавцы в магазинах и официанты в кафе примут ваш заказ на русском, но отвечают по-украински. Это теперь закон.

Знаменитый одесский рынок «Привоз» прошлым летом пострадал от российской воздушной атаки. Прилетело во фруктовый ряд. Проход туда теперь закрыт. Остальные ряды и павильоны живут прежней жизнью с сушеными бычками, кровяной колбасой и дородными продавщицами в фартуках.

Отдельного описания заслуживают звуки сегодняшней Одессы. Но сначала об исчезнувших звуках. Этой зимой проблемы с электроэнергией, возникшие из-за российских ударов, остановили работу электротранспорта. Троллейбусы и трамваи больше не ходят. Вместе с ними исчезли троллейбусный гул и трамвайный звон.

Главный ночной звук Одессы — сигнал воздушной тревоги. Этот саундтрек раскладывается на несколько составляющих. Сначала воет сирена. Под ее аккомпанемент женский голос сообщает: «Шановні громадяни! В місті Одеса оголошена повітряна тривога! Негайно перейдіть в укриття!»

Сквозь вой сирены можно различить мопедный рокот шахедов, выпиливающих себе отдельное место в ночной какофонии. Беспилотники обычно летят со стороны моря. Спустя несколько секунд черное небо начинают расчерчивать очереди трассирующих пуль. К вою тревоги, металлическому женскому голосу и жужжанию шахедов добавляется таканье пулеметов. Небо вдалеке озаряет яркая вспышка. Возможно, прилет.

Тревога случается и днем. Тогда шахеды и работу одесской ПВО можно увидеть, прогуливаясь, например, по пляжу. Во время одной из таких прогулок над моей головой кружили не только чайки. С громким тарахтеньем и довольно низко над пляжем пролетел шахед.

Темный хищный треугольник можно было хорошо рассмотреть. Он направлялся в сторону одесского порта. Молодая парочка неподалеку ненадолго отвлеклась от поцелуев, проводила беспилотник взглядом и продолжила целоваться. Секунд через десять рвануло. Другой беспилотник, судя по яркой вспышке в небе, все же сбили.

Главный дневной звук — рев сотен генераторов. За четыре года войны агрегатами разных размеров, цветов и мощности обзавелись все. Благодаря им кафе, рестораны, магазины, аптеки и даже стриптиз-клубы не прекращают своей работы, а жилые дома, в том числе многоэтажки, освещаются и остаются обитаемыми. Запах выхлопных газов и топлива, которым заправляют генераторы, и шум от них замечаешь только поначалу. Довольно быстро он становится привычным фоном.

Центральная аллея одесского парка им. Тараса Шевченко превратилась в Аллею героев — павших героев. Их серьезные или улыбающиеся лица всех возрастов смотрят с прямоугольных панно в цветах украинского флага на гуляющих в парке молодых мам, толкающих перед собой по снегу детские коляски. Я насчитал на аллее 904 фотографии. Это не единственный мемориал в Одессе и тем более в Украине.

На улицах российских городов таких мемориалов не увидишь.

Отечественная война

Четыре года войны России с Украиной превратили в рутину новости о ситуации на фронте, обстрелах городов, жертвах и разрушениях. Война покрылась трагедиями, как патиной. В последние месяцы больше внимания привлекают новости о мирных переговорах между Москвой и Киевом, которые одним дарят надежду на прекращение убийств, другим — досаду за то, что та или другая сторона не потерпела полного поражения.

Максиму сейчас 26 лет. В армию ушел добровольцем в 2022 году. Воевал под Бахмутом, который штурмовали бойцы ЧВК «Вагнер». Год спустя во время сильного минометного обстрела осколок разворотил ему кисть левой руки. Максима демобилизовали с инвалидностью. Кисть собрали и подлатали, но пользоваться ею он уже не сможет. После ранения просился в Силы беспилотных систем. Не взяли.

Каким, спрашиваю, было твое отношение к России до начала войны?

— Довольно-таки неплохим. Хотя я там никогда не был, но было неплохое отношение. Мне нравилось смотреть их телевидение. Я сам разговариваю на русском языке. Украинский тоже знаю.

— А когда началась война, что изменилось в твоем отношении?

— Абсолютно все. Я понял, что это не те люди, с которыми надо дружить. Может, не все люди виноваты в этом, но большая часть.

До войны Максим не служил в армии и военной службой не интересовался. На фронт его отправила злость.

— На что ты злился?

— Я копил деньги на квартиру. У меня была хорошая работа, хорошо оплачивалась. И вот началось все это. Читая новости обо всем, что происходит, у меня стала появляться злость. Я читал новости, смотрел видео и злился.

Максиму доводилось брать пленных. Он спрашивал российских солдат: зачем они пришли с оружием в его страну?

— Говорили, что пришли нас освобождать. Они не понимают, что пришли сюда просто убивать людей. Чувак, которому 50 с лишним лет, пришел меня освобождать! Ты пришел за деньги с какой-то своей идеологией и уверенностью, что реально у нас тут фашисты есть. Но у нас нет такого.

— Нет фашистов?

— Нет.

В Одессе я встретил немало людей, на чистом русском языке проклинающих тех, кто двинул в Украину войска и уже четыре года отдает приказы ежедневно обстреливать ее города ракетами и дронами. Эту войну тут все еще называют российско-украинской, но уже понятно, что теперь у соседней с Россией страны появилась своя Отечественная война. И она уже длится дольше той, которую в прошлом веке у Германии вместе выиграли Россия, Украина и другие республики бывшего Союза.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.