Пять лет назад, в 2021 году, правящая в Молдове партия «Действие и солидарность» выиграла выборы на обещаниях внутренних реформ: восстановить верховенство закона, побороть коррупцию, повысить уровень жизни. Но российское вторжение в Украину в 2022 году выдвинуло вперед другие вопросы — в центре программы PAS оказалась необходимость сделать выбор между европейским будущим и российским влиянием.

Сегодня внутренняя повестка снова возвращается в Молдове на первый план. Правительство PAS столкнулось сразу с несколькими внутриполитическими кризисами: коррупционными скандалами, отставкой правительства, буксующими реформами, проблемами с реинтеграцией непризнанного Приднестровья, напряженными отношениями с автономной Гагаузией. Ничто из этого по отдельности не угрожает власти PAS, но все вместе начинает подрывать репутацию президента Майи Санду как главы компетентной политической силы, которая руководствуется четкими принципами и ориентирована на реформы.

Распад правительства

Нарастающие управленческие проблемы переросли в политический кризис 3 июля, когда в отставку подал премьер Александр Мунтяну — всего через восемь месяцев после вступления в должность. Он заявил, что больше не может «осуществлять свой мандат в соответствии со своими принципами и убеждениями».

Непосредственным поводом стал скандал вокруг молдавского госпредприятия MoldATSA, которое регулирует использование воздушного пространства страны. Сначала выяснилось, что глава компании, вероятно, подделал свою лицензию пилота и университетский диплом. Это выявило серьезные проблемы в системе проверки кандидатов при назначении на госдолжности. А потом стало известно, что двоюродная сестра Санду одновременно занимала высокооплачиваемые консультативные должности как в MoldATSA, так и в Государственной канцелярии.

Журналистские расследования выяснили, что на важные должности не раз назначались «нужные» люди со спорной квалификацией, которым выплачивали завышенные зарплаты. Надзор над госучреждениями и предприятиями оказался далеко не идеальным, но в то же время сам факт таких скандалов подтвердил определенный прогресс в борьбе с коррупцией. В отличие от периода олигархического правления 2010-х годов, при PAS случаи коррупции оказались раскрыты благодаря журналистским расследованиям и привели к череде отставок.

То есть коррупция в Молдове не исчезла, а видоизменилась, приняв форму патронажа и политически мотивированных назначений на более низком уровне. На таком фоне заверения PAS, что партия придерживается принципиально нового стиля управления, звучат не очень убедительно.

Судьба ушедшего в отставку кабинета министров также иллюстрирует ограничения, с которыми сталкивается PAS. Мунтяну вступил в премьерскую должность с репутацией опытного технократа в финансовой сфере, но без собственной политической базы. Большая часть административного аппарата, сформированного еще при предыдущем премьере Дорине Речане, сохранила свои позиции. Это дало почву для подозрений, что Речан из-за кулис по-прежнему влияет на принятие решений. Мунтяну так и не смог установить полный контроль ни над своим аппаратом, ни над исполнительной властью в целом.

Независимо от того, стали ли коррупционные скандалы непосредственной причиной отставки Мунтяну, со временем именно на него все больше ложилась ответственность за происходящее. То, что глава правительства слабо мог влиять на происходящее, мало волновало молдавское общество.

Цена ошибок

Напряжение растет и внутри самой PAS — политическая координация в партии заметно ухудшилась. Споры вокруг назначений, приоритетов реформ и контроля над государственными институтами вышли в публичное пространство.

Долгое время основные рычаги власти оставались в руках узкого круга лиц, приближенных к Майе Санду. Во время предыдущих кризисов такая централизация позволяла быстро принимать решения, но обратной стороной этого была концентрация политической ответственности. И теперь накопившиеся ошибки в управлении все больше бьют по самой Санду.

Нынешним скандалам предшествовал провал налоговой реформы, которая среди прочего включала отмену льготных ставок НДС. Столкнувшись с широкой критикой изменений, Санду лично вмешалась и приостановила реформу. После этого власти либо отложили, либо отменили спорные меры. Обозреватели связали это отступление с приближением местных выборов, которые должны пройти в следующем году.

Но тут показательнее сам процесс принятия решений. Глава Минфина Андриан Гаврилицэ признал, что пакет налоговых мер был представлен без полноценного согласования внутри правительства. Объясняя это, министр сослался на нехватку времени и график переговоров с МВФ. Но возникшие разногласия быстро вышли наружу: глава Минздрава публично раскритиковал некоторые меры (например, повышение НДС), а другие министерства дистанцировались от ключевых предложений.

Этот эпизод показал, что у молдавских властей не получается координировать сложные реформы. Ответственность за согласование действий различных министерств лежит на аппарате премьера, но Мунтяну практически не участвовал в публичной дискуссии, что только усилило ощущения, что во власти отсутствует ясный центр принятия решений. Объясняя и сроки, и содержание реформы требованиями МВФ и ЕС, власти перекладывали ответственность за непопулярные шаги на внешние силы. В итоге реформа выглядела как плохо скоординированная инициатива, политическую ответственность за которую никто не хотел брать на себя.

Разные регионы, разные тактики

Похожие тенденции проявились и в затянувшейся судебной реформе, и в вызывающей споры программе децентрализации, и в реформе государственного управления, и в нерешенных территориальных вопросах. Хотя Приднестровье и Гагаузия сильно отличаются по своему правовому статусу и характеру отношений с центральными властями, в обоих случаях Кишинев лишь реагирует на текущие проблемы без того, чтобы заняться разрешением порождающих их политических противоречий.

Молдавские власти добились ощутимого прогресса в экономической и правовой реинтеграции Приднестровья, не возвращаясь при этом к переговорам о его окончательном политическом статусе. Еще одним шагом в стратегии постепенной реинтеграции может стать планируемый Фонд конвергенции, через который зарегистрированные в Молдове приднестровские компании будут вносить средства в национальный бюджет.

Тем не менее Кишинев по-прежнему обходит стороной вопрос о будущем российских войск, размещенных в регионе, надеясь, что его решение возьмет на себя ЕС. Но европейцы не торопятся брать на себя ответственность за обеспечение безопасности в рамках любого будущего урегулирования. Ведущие страны, вроде Франции и Германии, все больше придерживаются принципа «нет евроинтеграции Молдовы без реинтеграции Приднестровья».

На руку Кишиневу играют местные экономические реалии. Когда-то Россия обеспечивала Приднестровье, по сути, бесплатными энергоносителями, но сегодня она лишь периодически оплачивает поставки газа из Европы, тогда как главной финансовой опорой региона стал холдинг «Шериф» (крупнейшая компания Приднестровья) — он финансирует пенсии, социальные расходы и местные бюджеты.

Непризнанное государство продолжает существовать вопреки сокращению российской поддержки — за счет накопленного группой «Шериф» капитала и углубляющейся интеграции в молдавскую экономику. Жители Приднестровья все чаще ищут работу на подконтрольной Кишиневу территории, зависимость региона от молдавских финансовых институтов растет. Экономическая реинтеграция продолжается независимо от политических переговоров.

Что касается Гагаузии, то Кишинев уклоняется от политического взаимодействия с ней. Для разрешения возникающих конфликтов центральные власти все чаще действуют через суды. Так, Конституционный суд Молдовы сначала принял ряд постановлений, ограничивающих институциональные полномочия Гагаузии, а затем провел проверку избирательного законодательства автономии. Тем самым Кишинев пытается усилить контроль и лишить беглого пророссийского олигарха Илана Шора остатков влияния в регионе.

Однако в самой Гагаузии эти действия воспринимают как наступление на автономию, гарантированную региону соглашением 1994 года. Хотя правительство возобновило диалог с местными властями, из-за длительного отсутствия избранных региональных институтов и продолжающихся судебных разбирательств причины недовольства так и не были устранены.

В обоих примерах видна схожая управленческая логика. В Приднестровье отсутствие политического прогресса компенсируется экономической интеграцией, а в Гагаузии вместо политического взаимодействия центральные власти напирают на гармонизацию права.

Пока такой подход позволял правительству избегать решения наиболее трудных конституционных вопросов. Но со временем реинтеграция Приднестровья неизбежно потребует политических решений и шагов в сфере безопасности, ответственность за которые Молдова не сможет бесконечно перекладывать на Брюссель. Что касается Гагаузии, то упор исключительно на судебные механизмы вместо политического компромисса грозит дальнейшим отчуждением автономии от Кишинева. А это оставит внешним силам пространство для использования недовольства местных жителей в своих интересах.

Акцент на госуправлении

Ни одна из описанных выше проблем не способна изменить основы стратегического курса Молдовы. Евроинтеграция остается главным политпроектом PAS и пользуется широкой общественной поддержкой. Сейчас формируется новый кабинет министров, PAS сохраняет парламентское большинство, а оппозиция остается раздробленной, испытывает нехватку финансовых ресурсов и несет репутационные издержки.

Правящая партия доказала, что умеет эффективно справляться с кризисами. Но следующий этап потребует перехода от антикризисного менеджмента к полноценному государственному управлению. Для этого необходимо укреплять институты, проводить более инклюзивную политику, улучшить координацию между министерствами и решать сложные политические вопросы до того, как они перерастают в кризисы.

Последние несколько лет геополитика и евроинтеграция позволяли PAS доминировать в молдавской политике, независимо от управленческих ошибок. Но сейчас баланс постепенно смещается. По мере продвижения Молдовы к вступлению в ЕС Еврокомиссия все больше возвращается к традиционной логике расширения — то есть переносит основное внимание на эффективность госуправления, подотчетность властей и реализацию реформ.

Для европейского будущего Молдовы способность PAS добиться успехов в госстроительстве может оказаться важнее, чем темпы переговоров о вступлении в ЕС. Если процесс расширения Евросоюза замедлится, у Кишинева появится искушение поискать обходные пути — например, вернуться к идее воссоединения с Румынией. Однако никакой геополитический проект не заменит прогресса в решении тех проблем, которые изначально привели PAS к власти: создание эффективного и подотчетного государства, способного выполнять все свои функции.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.