После объектов энергетики и кораблей в Черном море обмен ударами между Россией и Украиной перекинулся на дата-центры. В сентябре российское Минобороны сообщило, что бомбило центры обработки данных «Омега Телеком» и «Киевстар», а 11 октября удар пришелся по дата-центру компании «Тенет» в Одессе. Украина в ответ нацелилась на дата-центры «Яндекса» в Калуге, Владимире и Сасове Рязанской области, а также «Сбера» в Балаково.

При этом последствия атак оказались очень разными. В Украине дело ограничилось частичными нарушениями связи у нескольких провайдеров и временной потерей доступа к интернету у примерно 100 тысяч домохозяйств.

А вот в России из строя вышла чуть ли не половина инфраструктуры «Яндекса», пострадали десятки крупных компаний, использующих Yandex Cloud, пошли перебои в работе Алисы AI, отключился Yandex Pay, из-за чего миллионы пользователей временно лишились доступа к своим деньгам.

«Яндексу» пришлось договариваться с другими облачными провайдерами о размещении и резервировании ресурсов своих клиентов, причем в компании заявили, что «не могут подтвердить возможность восстановления оборудования». Последнее звучит особенно тревожно, если учесть, что в целом у «Яндекса» всего шесть дата-центров (по крайней мере, по открытым данным), а все три суперкомпьютера компании размещались в атакованных Сасове и Владимире.

Цифровая изоляция

Одно из возможных объяснений такой разницы в последствиях — принципиально разные подходы к размещению и защите цифровой инфраструктуры. После начала полномасштабной войны украинские власти целенаправленно переносили интернет-инфраструктуру и наиболее важные данные за рубеж. То же самое делали частные компании: в 2022 году объемы миграции интернет-ресурсов из Украины за границу в разы превышали показатели России и других стран. После недавних атак на дата-центры украинские власти заявили, что рассматривают возможность размещения вычислительных мощностей под землей и за рубежом.

Россия же на протяжении последнего десятилетия придерживалась противоположного подхода — все держать дома. В 2015 году в стране приняли закон о локализации данных, который обязывает все сервисы, обрабатывающие персональные данные россиян, хранить их на серверах в России.

К 2019 году набрала обороты государственная риторика о «суверенном Рунете», а вместе с ней появился и соответствующий закон, предусматривавший централизованное управление интернет-инфраструктурой страны со стороны Роскомнадзора. В частности, в России создали Национальную систему доменных имен (НСДИ) с собственными копиями корневых DNS-серверов, так как управление корневыми DNS со стороны базирующегося в США ICANN в российском Совбезе давно считали небезопасным.

Пока частные украинские компании переносили свои ресурсы к зарубежным хостинг-провайдерам и облачным сервисам, российские двигались в противоположном направлении. Еще в 2014 году Роскомнадзор рекомендовал «размещать web-сайты на мощностях отечественных провайдеров хостинга, которые добросовестно выполняют российское законодательство и своевременно ограничивают доступ к интернет-ресурсам с информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено».

В 2017 году эти настойчивые рекомендации были озвучены вновь, когда многие сайты в Рунете стали невольными жертвами борьбы Роскомнадзора с Telegram, в ходе которой ведомство приказало заблокировать миллионы IP-адресов Amazon Web Services (AWS), DigitalOcean и других облачных сервисов.

После начала полномасштабной войны с Украиной Роскомнадзор начал блокировать доступ к некоторым зарубежным инфраструктурным сервисам, например Cloudflare и AWS, вновь сопровождая это рекомендациями «владельцам ресурсов в интернете отказаться» от их использования. Министр цифрового развития России и вовсе предлагал законодательно запретить крупному бизнесу использовать зарубежные облака.

Действия зарубежных компаний после вторжения России в Украину тоже внесли свою лепту в российскую цифровую изоляцию. После начала войны и первых санкций зарубежные облачные сервисы Microsoft Azure, AWS и Google Cloud частично ограничили работу с компаниями из России. Это лишь усилило государственное стремление размещать все российские ресурсы внутри страны.

Кроме того, у «Яндекса» ранее был собственный центр обработки данных в финском городе Мянтсяля, но после начала войны местная энергетическая компания просто отключила его от электропитания. Впоследствии дата-центр передали компании Nebius — новому проекту основателя «Яндекса» Аркадия Воложа, созданному в рамках раздела активов компании.

В итоге государственная политика и западные ограничения в отношении России привели к значительной концентрации интернет-инфраструктуры и интернет-ресурсов внутри страны. А в условиях войны эта борьба за суверенизацию интернета обернулась такой уязвимостью, которая позволяет вывести из строя половину дата-центров крупнейшей ИТ-компании за четыре дня со всеми вытекающими последствиями.

Последствия для Рунета и «Яндекса»

Масштабные сбои в Рунете в последние годы перестали быть редкостью, и часть из них — это прямое следствие концентрации критически важных цифровых ресурсов на небольшом количестве площадок. Например, в августе 2026-го коллапс в работе интернет-сервисов по всей России возник из-за отключения электричества на телекоммуникационном узле ММТС-9 в Москве. Там сосредоточена ключевая сетевая инфраструктура страны, в том числе крупнейшая точка обмена трафиком MSK-IX и корневые DNS-сервера зоны ru.

И это не случайность, а закономерный результат государственной политики. В концепции «суверенного Рунета» заложена серьезная уязвимость: концентрация данных и инфраструктуры внутри страны прямо противоречит повышению их сохранности. Цифровая автономность не означает устойчивости сети. Для нее нужны не только собственные серверы и сети, но и географически распределенная инфраструктура, резервные площадки и возможность быстро переносить ресурсы.

Это не значит, что весь Рунет зависит от одного объекта или что повреждение одного дата-центра способно отключить российский интернет целиком. Однако высокая концентрация вычислительных мощностей и зависимость множества сервисов от одних и тех же инфраструктурных площадок создают риск каскадных сбоев. В итоге, чтобы нарушить работу маркетплейсов, операторов электронной отчетности, сервисов такси и умного дома, украинским беспилотникам оказалось достаточно вывести из строя инфраструктуру одного облачного провайдера.

Одно из наиболее неприятных долгосрочных последствий атак — как для самого «Яндекса», так и для российских властей — это ущерб развитию искусственного интеллекта. Высока вероятность, что удары по дата-центрам повредили расположенные там суперкомпьютеры «Яндекса», что неминуемо затормозит работу по обучению больших языковых моделей, потому что заменить это оборудование будет очень трудно.

Все три суперкомпьютера построены на американских технологиях: серверных процессорах AMD и графических ускорителях Nvidia A100. Сейчас эти компоненты непросто приобрести даже легально из-за мирового дефицита, вызванного гонкой в области ИИ, — не говоря уже о поставках в подсанкционную Россию. Если один или несколько суперкомпьютеров повреждены, «Яндексу» придется искать посредников, готовых поставить дефицитное оборудование по параллельному импорту. И если такие найдутся — заплатить многократную наценку за и так постоянно дорожающее оборудование.

Для российского ИИ это чувствительный удар. Несмотря на заверения властей, что Россия продолжает участвовать в мировой гонке технологий искусственного интеллекта, основные разработчики ИИ-моделей в России «Яндекс» и «Сбер» еще до атак жаловались на острую нехватку вычислительных мощностей. В конце сентября Герман Греф открыто говорил, что российские разработчики ИИ отстают от Китая и США именно из-за их дефицита.

Если «Яндекс» лишился хотя бы части из трех своих суперкомпьютеров — он потерял ресурс, который в нынешних условиях практически негде восполнить. А это означает более медленное обучение новых версий моделей и растущее отставание в гонке ИИ.

Вопрос собственности

Атаки на дата-центры произошли вскоре после того, как российские власти расширили возможности государственного вмешательства в управление критической инфраструктурой. В августе Владимир Путин подписал указ, допускающий введение временного управления имуществом компаний, если те не обеспечивают защиту критически важных объектов от атак беспилотников. То есть теперь «Яндекс» формально подпадает под предусмотренные указом основания: его дата-центры не удалось защитить, а сроки восстановления инфраструктуры компания назвать не может.

В Госдуме уже успели раскритиковать «Яндекс» за недостаточные усилия по обеспечению безопасности объектов — правда, не упоминая его названия. Эти заявления создают политический фон, на котором государство теоретически может передать компанию во временное управление.

Но на практике такой сценарий вряд ли возможен. Российские власти пока используют механизм временного управления прежде всего для перехвата контроля над активами иностранных компаний — Danone, Carlsberg, Auchan, Nestle и других. А «Яндекс» и без того находится под контролем людей, близких к Кремлю.

После продажи российского бизнеса в 2024 году крупная доля в «Яндексе» перешла под контроль людей, связанных с банком «Россия», принадлежащим близкому к Владимиру Путину олигарху Юрию Ковальчуку. Ввести временное управление в такой компании — значит отобрать актив у самих себя.

Поэтому для «Яндекса» этот указ — скорее еще один рычаг давления, а не реальная угроза смены контроля. Им могут воспользоваться, например, чтобы заставить компанию быстрее восстанавливать мощности или вкладываться в защиту площадок за свой счет. Но прямой конфискации «Яндекса» в пользу «нужных людей» ждать не приходится — нужные люди им уже владеют.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.