За последние месяцы основатель Telegram Павел Дуров превратился в одного из самых разыскиваемых людей в мире. Уже два года обвинения ему предъявляют французские власти — вплоть до задержания в аэропорту Ле-Бурже в августе 2024-го. В июле Дурова в международный розыск объявили уже в России, внеся предпринимателя в перечень террористов и экстремистов. А затем к хору обвинений присоединилась Австралия, где комиссар по цифровой безопасности заявил, что мессенджер нарушает требования местного законодательства об онлайн-безопасности.

На первый взгляд, претензии к Дурову всех трех стран похожи — они сводятся к тому, что его мессенджер не удаляет материалы, связанные с терроризмом, мошенничеством, отмыванием денег и детской порнографией. Однако уравнивать эти случаи, как это любят делать в Кремле, было бы неправильно. У каждого из этих дел своя предыстория и вероятные последствия. Если в случае Франции и Австралии спор идет о границах ответственности цифровой платформы, то история взаимоотношений Дурова с российскими властями не оставляет сомнений, что смысл расследования сводится к борьбе за контроль над мессенджером.

Кремлевские метания

Российские претензии к Дурову могут напоминать французские или австралийские, но недоверие к обвинениям ФСБ возникло не на пустом месте. На протяжении почти десяти лет российские власти постоянно меняли собственную аргументацию в конфликте с Telegram, а то и вовсе начинали утверждать ровно противоположное тому, что заявляли накануне. В результате накопилось достаточно подтверждений того, что формальные обвинения силовиков и их реальные требования к Telegram — далеко не одно и то же.

Нестыковок и противоречий в претензиях российских властей проявилось достаточно уже в 2017 году, когда после принятия «закона Яровой» Роскомнадзор потребовал включить Telegram в Реестр организаторов распространения информации. Дуров отказался, заявив, что не будет передавать спецслужбам переписку пользователей, как того требует этот закон.

Тогда и началось лукавство: глава Роскомнадзора Александр Жаров стал уверять общественность и самого Дурова, что от компании требуется лишь подать формальные данные для включения в реестр: «Никакой речи о том, что будет доступ к переписке пользователей, не идет». После этого Дуров согласился на включение в реестр.

А дальше не прошло и двух месяцев, как ФСБ направила Telegram требование предоставить информацию, необходимую для декодирования сообщений пользователей. То есть именно того, чего, по заверениям Жарова, никто не собирался требовать.

Когда спор дошел до суда, позиция государства вновь изменилась. Представители ФСБ утверждали, что речь идет лишь о доступе к переписке фигурантов конкретного уголовного дела о теракте в петербургском метро. Но опубликованное Дуровым требование ФСБ было сформулировано значительно шире и касалось информации, необходимой для декодирования сообщений в Telegram как таковых.

Не добившись своего через суд, в 2018 году Роскомнадзор начал знаменитую блокировку Telegram, которая скорее показала способность мессенджера обходить ограничения. Переблокировав по ходу дела половину интернета, но не Telegram, российские власти в итоге сдались и неожиданно объявили о прекращении блокировки.

Причиной назвали «готовность основателя Telegram противодействовать терроризму и экстремизму», а о требованиях предоставить ключи для дешифровки сообщений больше не вспоминали. С тех пор, несмотря на многочисленные версии о некой сделке между Дуровым и Кремлем, никаких подтверждений того, что российские спецслужбы когда-либо получали доступ к переписке пользователей Telegram, так и не появилось.

После вторжения в Украину положение Telegram вновь оказалось исключительным. На фоне блокировки западных соцсетей и независимых СМИ именно Telegram остался в России главным неподцензурным источником информации.

Мало того, когда Дурова задержали во Франции летом 2024 года, российские чиновники даже выступили в его защиту. Они требовали представить «серьезные доказательства», называли происходящее политическим преследованием и иронизировали над французскими властями: «Да, действительно, террористы пользуются сетью Telegram, но террористы пользуются и автомобилями. Почему не арестовывают генерального директора Renault или Citroën?»

Однако эта логика оказалась на удивление недолговечной. Как только в России запустили национальный мессенджер MAX, подход властей стал ровно противоположным. В России тоже начали обвинять Telegram в недостаточной борьбе с мошенничеством, распространении запрещенной информации и так далее. Под этим предлогом государство сначала ограничило звонки через мессенджер, а затем начало его замедлять, постепенно переходя к новой попытке блокировки.

Кульминацией стало уголовное дело персонально против Павла Дурова. По версии ФСБ, администрация Telegram не препятствовала использованию мессенджера для вербовки россиян украинскими спецслужбами, что отчасти повторяет логику французского расследования: преступники используют платформу, а ее руководство недостаточно эффективно этому препятствует. Только еще недавно именно российские власти публично высмеивали подобный подход.

За десять лет государство в России меняло свои требования, аргументы и даже публичное отношение к Telegram. Мессенджер успел побыть угрозой национальной безопасности, партнером в борьбе с терроризмом, «условно нашим» сервисом, пока не стал «вражеской» платформой. Не менялось лишь одно — стремление власти поставить его под свой контроль.

Именно поэтому российское уголовное дело против Дурова — это не начало новой истории, а лишь продолжение попыток полностью подчинить Telegram нуждам спецслужб.

Что на Западе

История французских и австралийских претензий к Telegram куда короче и логичнее, чем российских. Проблемы мессенджера во Франции начались в феврале 2024 года из-за того, что парижская прокуратура назвала систематическим отсутствием ответов на судебные запросы правоохранительных органов: с 2013 по 2024 год компания проигнорировала 2460 таких обращений.

К лету 2024 года французские власти открыли судебное следствие по 12 составам преступлений, которые можно условно разделить на две группы. Первая касается использования Telegram в качестве инфраструктуры для торговли наркотиками, мошенничества, отмывания денег и распространения запрещенного контента.

Вторая — отказа компании выполнять предусмотренные законом обязанности по взаимодействию с правоохранительными органами, включая предоставление информации для законных следственных действий и соблюдение требований законодательства в сфере криптографии.

В августе 2024 года Дурова задержали по прилете в Париж, он провел несколько суток под стражей, а затем был официально привлечен к делу в качестве подозреваемого и освобожден под залог в €5 млн с запретом покидать Францию.

Сам Дуров объяснял конфликт иначе. По его словам, Telegram не игнорировал законные запросы французских властей — проблема заключалась в том, что многие из них были оформлены с нарушением предусмотренных процедур.

В любом случае после своего задержания Дуров не заявлял, что Франция требует от Telegram внедрения массовой цензуры, передачи универсального доступа к переписке или иных механизмов полного государственного контроля над платформой. Его публичные претензии касались прежде всего соблюдения юридических процедур.

После того как Telegram обновил правила модерации, расширил механизмы подачи жалоб на незаконный контент и начал активнее отвечать на запросы европейских правоохранительных органов, позиция французских властей смягчилась. Уже в марте 2025 года Дурову разрешили временно покидать Францию, а в ноябре полностью сняли ограничения на выезд и обязательство регулярно отмечаться в полиции. Само уголовное расследование, впрочем, продолжается до сих пор.

Австралийский кейс устроен еще проще. Там власти вообще не пытаются привлечь Дурова или других руководителей Telegram к уголовной ответственности. Вместо этого австралийский комиссар по онлайн-безопасности обратился в Федеральный суд с гражданским иском против самой компании.

Поводом также стали претензии к взаимодействию Telegram с государством. По утверждению регулятора, с 2024 года компания не отвечала на запросы о мерах по выявлению и удалению террористического контента, поэтому в июле 2026 года против нее был подан иск. Австралийские власти считают, что Telegram нарушил требования местного законодательства, поскольку не удалял материалы, связанные с терроризмом и массовыми убийствами, даже после жалоб пользователей.

При этом Австралия не обвиняет Telegram в пособничестве террористам или других уголовных преступлениях. Спор сводится к вопросу о том, выполнила ли платформа предусмотренные законом обязанности по противодействию распространению террористического контента. Максимальная санкция — штраф до 54,6 млн австралийских долларов.

Telegram уже заявил, что намерен оспаривать иск. Компания утверждает, что только за 2026 год удалила более 150 тысяч каналов и сообществ, связанных с терроризмом. При этом австралийские власти признают, что после задержания Дурова во Франции Telegram действительно стал значительно активнее взаимодействовать с регулятором, хотя впоследствии эффективность борьбы с подобным контентом вновь снизилась.

Несмотря на серьезность французского расследования и потенциальную уголовную ответственность самого Дурова, общая логика обоих западных дел остается схожей. И Франция, и Австралия спорят с Telegram о том, где проходят границы ответственности цифровой платформы и какие обязанности она должна выполнять перед государством. Насколько обоснованы эти требования — отдельный вопрос, который Telegram может оспорить в суде. Но сами претензии сформулированы достаточно конкретно и укладываются в понятную юридическую логику.

Российская история принципиально иная. Здесь уголовное дело против Дурова невозможно отделить от многолетних попыток государства добиться от Telegram все более широких уступок. Российские власти пытаются скрывать истинные мотивы своего преследования Telegram и персонализируют конфликт, превращая его из спора о регулировании цифровой платформы в личную вендетту с основателем компании.

Это уже принципиально иной уровень давления, выходящий далеко за рамки дискуссии о модерации нежелательного контента. В то время как Запад требует от Telegram большей ответственности как посредника по передаче информации, Россия требует от Дурова полного подчинения любым требованиям властей.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.