Александр Баунов, Кадри Лиик, Дмитрий Тренин
{
"authors": [
"Дмитрий Тренин"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Carnegie Endowment for International Peace",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [],
"regions": [
"Ближний Восток",
"Иран",
"Южная Азия",
"Индия",
"Пакистан",
"Восточная Азия",
"Китай",
"Россия",
"Россия и Кавказ"
],
"topics": [
"Внешняя политика США",
"Мировой порядок"
]
}Источник: Getty
В незападном сообществе Россия далека от изоляции
Сейчас единственная реальная внешнеполитическая стратегия для Москвы — это обращение к незападному миру. Россия должна рассматривать себя как экономическую ресурсную базу, дипломатического советника и оборонный арсенал формирующегося незападного сообщества.
Источник: China Daily, перевод: MixedNews
В России проходят два важных международных саммита стран группы БРИКС и ШОС.
С точки зрения пиара это позволяет Владимиру Путину отправить сообщение всему миру, что, несмотря на разрыв с Европой и новый виток «противостояния» с Соединенными Штатами, Россия далеко не изолирована. Встречаясь с лидерами Китая, Индии, Бразилии, Пакистана, Южной Африки, Ирана и ряда других стран-участниц нынешних мероприятий, вместе представляющих примерно половину населения Земли, Путин сможет создать образ России, присоединяющейся к глобальной «новой волне» незападных стран, повышая их престиж и роль в мире.
Для российской внешней политики это кардинальное изменение. После распада Советского Союза у России было две стратегии: официальная и скрытая. Первая была направлена на интеграцию России в евроатлантическое сообщество на её собственных условиях, символом чего было членство в G8. Целью второй было объединение бывших советских республик в полноценный Евразийский союз – альянс в области экономики, политики и безопасности, центр силы в Евразии во главе с Москвой.Первая окончилась полным провалом; вторая достигла лишь частичного успеха, ограничившись сферой экономики и не добившись присоединения Украины.
В этих условиях единственным реальным выходом для Москвы остаётся обращение к незападному миру. Для его проведения в жизнь необходимо менять традиционное ориентированное на Запад мировоззрение, а также уделять больше внимания своим азиатским соседям и партнёрам из глобального Юга. Для этого Москве предстоит не просто больше узнать о них и об их способах ведения бизнеса, но и относиться к ним как к равным. Явным приоритетом становится расширение экономических отношений, укрепление культурных связей и углубление взаимопонимания между элитами этих стран.
Во главе угла находится Китай. Пекин приобретает для Москвы первостепенную важность, обходя в этом плане Вашингтон и Берлин. Выстраивание отношений между Россией и Китаем – в свете наличия очевидных расхождений – будет иметь решающее значение для будущего России как великой державы. Россия недавно присоединилась к Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций и перешла к «гармонизации» Евразийского экономического союза с Экономическим поясом Шёлкового пути. Теперь ШОС может служить платформой и средством согласования китайско-российских экономических отношений.
ШОС становится всё более многоликой, учитывая, что в её состав стремятся войти Индия и Пакистан, да и сближение с Ираном налицо. Чтобы стать чем-то большим, чем серия регулярных встреч, ей необходимо иметь чёткую направленность. Основной целью является создание единого евразийского экономического пространства. Ещё одна задача – это работа в направлении общей системы безопасности в континентальной Азии, что и намечалось первоначальным направлением Шанхайской пятёрки в 1990-е годы. Построение долгосрочных партнёрских отношений и укрепление доверия между государствами-членами составляют третью стратегическую цель.
Что касается стран БРИКС, то помимо продвижения финансовых интересов своих членов и достижения других элементов глобальной повестки дня, она могла бы стать общей моделью мирового порядка. Принципы, в защиту которых открыто выступают члены этой группы, например, суверенитет и невмешательство, равенство и справедливость, права, основанные на обязанностях, могут и должны действовать в отношениях между самими этими странами. Нет ничего лучше личного примера.
Новый мировой порядок установится не посредством свержения нынешней системы, где доминируют США, но через торжество лучших мировых практик. Если ведущие незападные страны смогут предложить жизнеспособные альтернативы установившимся способам ведения бизнеса, они изменят мир к лучшему. Чтобы преуспеть в этом, они не должны воспринимать создание собственных учреждений как проявление антизападной деятельности.
Россия, принимающая сторона двух саммитов, должна оценивать свою роль в качестве экономической ресурсной базы, дипломатического советника и оборонного арсенала формирующегося незападного сообщества. Ей необходимо быть на высоте.
О авторе
Директор, Московского Центра Карнеги
Дмитрий Тренин был директором Московского центра Карнеги с 2008 по начало 2022 года.
- Стратегии и принципы. Чего Россия добивается от НАТОКомментарий
- Новая ясность. К чему привела неделя переговоров России и ЗападаКомментарий
Дмитрий Тренин
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Мировое лидерство по-китайски. Почему Пекин не спешит на помощь ИрануКомментарий
Диверсификация стала главным принципом китайской внешней политики. При всей важности связей с Ираном, у Китая на Ближнем Востоке есть и другие партнеры. И рисковать связями с ними ради Тегерана Пекину совсем не нужно.
Александр Габуев, Темур Умаров
- На пути в сателлиты. Как война изменит отношения России и ИранаКомментарий
После войны у оставшегося в изоляции иранского режима будет не так много альтернатив, кроме как обратиться за поддержой к России. A у Москвы есть большой опыт помощи «дружественным государствам» в обмен на часть их суверенитета, как это было, например, с Сирией при Башаре Асаде.
Никита Смагин
- Китай без нефти. Как интервенции Трампа усиливают позиции РоссииКомментарий
Интервенции США в Иране и Венесуэле вписываются в американскую стратегию сдерживания Китая, но также усиливают позиции России.
Михаил Коростиков
- Сыграл в ящик Пандоры. Как Кремль воспринимает войну в ИранеКомментарий
Ослабленная легитимность автократий оказывается важной, если не главной угрозой их безопасности при появлении таких несистемных игроков, как Трамп. По этому признаку Россия действительно находится в одном ряду с Ираном, Сирией и Венесуэлой, а потому Путин, при всех отличиях, так глубоко и лично принимает драму Асада и Каддафи, а теперь — Хаменеи.
Александр Баунов
- Поставки перед войной. Поможет ли российское оружие ИрануКомментарий
Расширение военно-технического сотрудничества двух стран говорит о том, что у Москвы по-прежнему серьезные планы на иранском направлении. А это значит, что поставки российских вооружений Ирану не только не прекратятся, но и могут резко расшириться, если у России появится такая возможность.
Никита Смагин