Сверхуправляемая демократия в России: специфика системы управления гибридных режимов
Авторы публикации на основе всестороннего анализа внутриполитической ситуации в России приходят к выводу, что выстроенная система, которую они называют «сверхуправляемой демократией», может быть стабильной в краткосрочной перспективе, но ее шансы на долгую жизнь минимальны.
Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.
Источник: Рабочие материалы
Сверхуправляемая демократия в России: специфика сиАвторы публикации на основе всестороннего анализа внутриполитической ситуации в России приходят к выводу, что выстроенная система, которую они называют «сверхуправляемой демократией», может быть стабильной в краткосрочной перспективе, но ее шансы на долгую жизнь минимальны.
По их мнению, на протяжении большей части последнего десятилетия, особенно во время второго президентского срока Владимира Путина, в России установился гибридный авторитарный режим, схожий с теми, которые наблюдаются в других странах Евразии, а также в Венесуэле и Иране. Он сочетает высокую степень централизации с некоторыми демократическими институтами, которые, однако, выхолащиваются и подвергаются разрушению. Их систематически заменяют субинституты, выполняющие некоторые позитивные функции, но не нацеленные на смену находящихся у власти лидеров.
Наименование, предложенное авторами для этой системы, — «сверхуправляемая демократия» — отражает, во-первых, что система дала российским лидерам возможность управлять, скорее используя общественный договор о неучастии, чем опираясь на прямые репрессии, хотя репрессивные элементы играют при этом определенную роль. Во-вторых, чем выше централизация системы, тем больше вероятность того, что политические последствия ее функционирования будут расходиться с идеалами общества, и тем больше режим уязвим для потрясений. Его выживание целиком зависит от персональной репутации и навыков лидеров, которые вынуждены все в большей степени контролировать систему в ручном режиме. И в-третьих: политические последствия в гибридном режиме теснее связаны с идеалами общества и он менее уязвим, чем при системе, опирающейся на прямые репрессии, не допускающей существования политической оппозиции и не создающей субинститутов.
Полный текст публикации доступен на английском языке.
Former Scholar-in-Residence, Society and Regions Program, Moscow Center
Nikolay Petrov was the chair of the Carnegie Moscow Center’s Society and Regions Program. Until 2006, he also worked at the Institute of Geography at the Russian Academy of Sciences, where he started to work in 1982.
Член научного совета Московского Центра, Программа «Общество и региональная политика», Главный редактор журнала Pro et Contra
Мария Липман являлась главным редактором выпускавшегося Московским Центром Карнеги журнала Pro et Contra и экспертом программы «Общество и региональная политика».
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В России рождается два разнонаправленных тренда, рвущие режим на части. Первый — это путинская логика войны, где эскалация влечет за собой еще большую эскалацию, второй — запрос на перемены, на реалистичную оценку возможностей, на компетентность в принятии решений и адекватное целеполагание.
Подбор преемника Федорова ярко демонстрирует, чего Зеленский хочет от высшего военного руководства: продолжить удачную военную стратегию, но без выращивания политического конкурента.
Главный урок для Токаева — судьба Назарбаева. Его предшественник слишком рано и слишком подробно описал механизм собственного транзита и в итоге потерял контроль над процессом. Поэтому план Токаева заключается в отсутствии конкретного плана, по крайней мере публичного.
Если в Кремле возобладали представления о «настоящей войне» и необходимости не допустить «раскола в обществе», то Ксения Собчак оказывается в рискованном положении человека, на котором власть покажет правящему слою и обществу новые границы допустимого.