{
"authors": [],
"type": "other",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Carnegie Europe",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Carnegie Endowment for International Peace",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия",
"Западная Европа",
"Европа",
"Россия и Кавказ"
],
"topics": [
"Внешняя политика США"
]
}
Источник: Getty
Несмотря на оптимистические заявления о партнерстве и стратегическом сотрудничестве, саммит Россия — ЕС в Ростове-на-Дону не увенчался подписанием значимых соглашений. В отношениях между Москвой и Брюсселем начался период стагнации, паузы.
Несмотря на оптимистические заявления о партнерстве и стратегическом сотрудничестве, саммит Россия — ЕС в Ростове-на-Дону не увенчался подписанием значимых соглашений. В отношениях между Москвой и Брюсселем начался период стагнации, паузы — пока политики с обеих сторон разбираются с собственными серьезными проблемами внутриполитического и международного порядка, а также взвешивают выгоды и издержки дальнейшей интеграции.
В новой серии комментариев эксперты Фонда Карнеги из Москвы, Брюсселя и Вашингтона анализируют нынешнее состояние этих отношений, оценивают вызовы и благоприятные возможности, которые привносят в процесс обе стороны, и делают выводы, позволяющие яснее понять, что можно и чего нельзя сделать для продвижения вперед в отношениях между ЕС и Россией.
Необходимость прочных политических отношений между Москвой и Брюсселем очевидна, как и связанные с этим задачи. Однако столь же ясно видны барьеры на этом пути: Европа при выработке единого курса по отношению к России сталкивается с административными и политическими препятствиями, а Россия по-прежнему не желает проводить реформы, которые обеспечили бы ей полную «совместимость» с ЕС. Кроме того, среди самых серьезных задач — включение в российско-европейские отношения «составляющей ЕС», ведь пока их развитие почти полностью определяется не в Брюсселе, а в столицах стран — участниц Евросоюза.
В связи с изменившимися условиями на рынке, удорожанием добычи энергоносителей и реальной заинтересованностью в повышении энергоэффективности Россия сегодня может приобрести немалую выгоду от укрепления сотрудничества с Европой в этой области. Тем не менее нет никаких гарантий, что энергетическая сфера станет катализатором «перемотки вперед» партнерства России и ЕС. Чтобы добиться реального прогресса, обеим сторонам необходимо выработать более четкую концепцию собственной энергетической безопасности и определить цену, которую они готовы платить за сотрудничество.
Предпринимаемые в России меры по повышению эффективности, диверсификации и продвижению к «экономике знаний» в сочетании с осознанием необходимости иностранных инвестиций для успеха этих усилий могли бы открыть путь к подлинному «партнерству для модернизации» с Европой. Однако ориентация Москвы на управление экономикой «сверху» и ее нежелание довериться рыночным силам делают такое партнерство затруднительным.
России от Европы нужны технологические ресурсы для поддержания ее нынешней экономической и политической системы в работоспособном состоянии. Европа, однако, стремится к гармонизации институтов и интеграции, в основе которой должна лежать демократизация в России. Если Европа хочет этого добиться, ей необходимо найти способы (в том числе и за счет упрощения визового режима) интегрироваться непосредственно с российскими гражданами и бизнесом в обход Кремля.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В 2024–2025 годах украинские атаки наносили российской нефтепереработке неприятный, но не критичный ущерб. Но уже тогда было ясно, что увеличение мощности, частоты и охвата ударов по НПЗ может привести к проблемам совсем иных масштабов.
Сергей Вакуленко
Войны 2026 года сделали альтернативные маршруты в обход России для стран Центральной Азии не менее рискованными. Это укрепляет инерцию политического мышления центральноазиатских элит, где даже на пятом году войны в Украине многие продолжают исходить из того, что проще просто подождать, когда поставки по Северному коридору вернутся к довоенным объемам.
Галия Ибрагимова
Кремлевская культурная политика обладает внутренней логикой, которую можно обозначить как туристический взгляд на собственную культуру.
Наташа Киселева
Правовое преемство по отношению к СССР не обязательно вело Россию к воспроизводству диктатуры.
Алексей Уваров
При всей угрожающей риторике армянский премьер остается лидером, с которым готов общаться Владимир Путин. Не как с союзником, но как с партнером, пусть и проблемным.
Александр Атасунцев