Несмотря на регулярные заявления Дональда Трампа о скорой победе в войне с Ираном, конца боевым действиям в Персидском заливе пока не видно. Скорее наоборот, новые практики ограниченного судоходства через Ормузский пролив постепенно институциализируются. Корпус стражей исламской революции переходит к выдаче платных разрешений на проход судов, не связанных с США и Израилем, и все большее количество стран готовы обсуждать, как их получить.

Последствия таких ограничений для нефтяного рынка уже хорошо видны и известны. Меньше внимания уделяется тому, как это скажется на мировом рынке удобрений. Разворачивающаяся там перестройка куда более медленная, но необратимая. Шок предложения на рынке удобрений, вызванный перекрытием Ормузского пролива, отразится на ценах на продовольствие лишь через 6–9 месяцев. А выгода, которую из этой ситуации может извлечь Россия, будет носить более долгосрочный характер, чем временное наполнение карманов нефтедолларами.

Коридор без охраны

Через Ормузский пролив проходит самый важный в мире маршрут транспортировки не только нефти, но и удобрений. Страны Персидского залива обеспечивают около 46% мировых морских поставок мочевины и порядка 30% — аммиака. Без этих азотных соединений невозможно эффективно выращивать почти любую продовольственную культуру. Но теперь их поставки из Персидского залива почти остановились.

Перебои в судоходстве через Ормуз уже привели к резкому росту цен на азотные и фосфорные удобрения. По оценке агентства Platts, 19 марта цена гранулированной мочевины на условиях FOB (с погрузкой на судно) на Ближнем Востоке поднялась до $604–710 за тонну, по сравнению с $436–494 перед началом войны. Цена на карбамид в Юго-Восточной Азии 19 марта составила $750 за тонну против $490–498 в конце февраля. Это все еще ниже максимумов 2022 года, но рост продолжается.

В отличие от нефти, стратегических резервов мочевины не существует. Нет обходного трубопровода и для аммиака. Нет программы военного сопровождения для судов с удобрениями. Саудовская Аравия построила инфраструктуру, позволяющую экспортировать нефть в обход Ормуза, но аналогичного решения для удобрений не существует.

Связь между нарушением поставок удобрений и ростом цен на продовольствие измеряется не днями, а сезонами. Фермер, которому недоступна мочевина в начале сева, либо сокращает норму внесения, либо меняет культуру, либо не сеет вовсе. Через три — шесть месяцев это решение отражается на данных об урожае. Еще через некоторое время — на ценах в супермаркете. Сейчас мы находимся в самом начале этой цепочки.

По оценке продовольственной программы ООН, если война с Ираном не закончится к середине года, а цены на нефть останутся выше $100, то количество людей, страдающих от острой нехватки продовольствия, увеличится дополнительно на 45 миллионов, достигнув рекордных 363 миллионов.

География увеличения предсказуема и политически значима: Восточная и Южная Африка — дополнительно 17,7 миллиона человек, Западная и Центральная Африка — 10,4 миллиона, Азия — 9,1 миллиона. В этих регионах немало тех, кто охотно купит не только российские удобрения, но и кремлевский нарратив о том, что Москва — лучший гарант продовольственной безопасности стран Глобального Юга.

Что-то похожее происходило в 2022 году, когда российское вторжение в Украину также нанесло тяжелый удар по рынку удобрений. Но тогда нарушение судоходства в Черном море одновременно подняло и цены на зерно, что частично компенсировало фермерам рост расходов на удобрения.

А сейчас зерновые цены растут умеренно, потому что Иран не был крупным сельхозпроизводителем. То есть выросшие издержки фермеров на входе не компенсируются на выходе. То есть продовольственные последствия проявятся позже, но останутся дольше.

Вступает Москва

Как и в ситуации с нефтью, одним из главных бенефициаров проблем на рынке удобрений оказывается Россия. На нее приходится около 23% мирового экспорта аммиака, 14% мочевины и — совместно с Беларусью — около 40% мирового экспорта калия. Причем вся эта экспортная инфраструктура никак не связана с Ормузским проливом. Чтобы нарастить поставки, Москве не нужно ни перемирие, ни военный эскорт, ни дипломатический прорыв. Нужны лишь заявки, которых поступает все больше.

Импортеры в Нигерии и Гане уже размещают предварительные заказы на третий квартал у российских поставщиков. Это рациональная реакция рынка на исчезновение конкурирующего предложения. А дальше однажды выстроенные связи конвертируются в зависимость, которая может пережить любое прекращение огня.

Москва уже применяла эту тактику. В 2022–2023 годах Кремль использовал черноморскую зерновую сделку как дипломатический рычаг в Африке и на Ближнем Востоке, неформально добиваясь более дружественной позиции и соответствующего голосования в ООН в качестве условия возобновления поставок.

Удобрения тут оказываются даже более удобным инструментом влияния. В западном новостном цикле они менее заметны, чем пшеница, но для сельского хозяйства даже более критичны. Чиновник, отвечающий за закупки удобрений в Эфиопии или Бангладеш, не обсуждает украинский вопрос, когда ему нужна мочевина перед муссоном. Он звонит в Кремль и там берут трубку.

В Москве хорошо осознают открывающиеся возможности. В интервью «Коммерсанту» 18 марта помощник президента Николай Патрушев описал войну США с Ираном не как временный кризис, а как структурную перестройку, которую следует использовать. Американо-израильская операция, по словам Патрушева, стала «катализатором перераспределения мирового энергетического рынка и разрушения морской логистики» — событием с «непредсказуемыми гуманитарными и экономическими последствиями».

Украина в интервью не упоминается ни разу. Зато курирующий Морскую коллегию Патрушев выступил с предложением обеспечить торговый флот военным сопровождением. А его сын Дмитрий работает в правительстве вице-премьером, курируя сельское хозяйство и производство удобрений.

Три шока

Перекрытие Ормузского пролива порождает сразу три последовательных шока в сельском хозяйстве. Первая волна — рост цен на удобрения — уже идет. Фермеры в развитых странах это ощущают, но негативный эффект смягчается запасами и доступом к кредитам.

Вторая волна последует осенью, когда дороговизна удобрений снизит урожаи в странах-импортерах. Эффект будет неравномерным: сельхозпроизводителям в США и ЕС проще диверсифицировать поставщиков, многим странам Африки и Азии — сложнее.

Третью волну — продовольственную инфляцию — следует ждать в 2027 году. Продовольствие — товар с крайне низкой ценовой эластичностью спроса, особенно в бедных странах. Шок предложения почти полностью конвертируется в рост цен, а не сокращение потребления. Точнее, сокращение потребления здесь и есть катастрофа — для беднейших стран это голод, а не просто изменение структуры потребительской корзины.

Для России каждый из этих трех шоков важен по-своему. В том, что касается поставок удобрений: Москва ввела экспортные квоты на них еще в 2025 году, чтобы стабилизировать внутренний рынок. Сейчас резкое расширение экспорта возможно, но потребует соответствующего решения на уровне правительства и может столкнуться с инфраструктурными ограничениями в портах.

Россия исторически была крупнейшим экспортером безводного аммиака, но сейчас аммиачный трубопровод Тольятти — Одесса не работает из-за войны в Украине. Новый терминал на Таманском полуострове должен был частично решить эту проблему, но данные о его полной мощности остаются неясными. Впрочем, в Кремле уже поспешили заявить, что «Россия — одна из немногих стран, способных обеспечить растущее предложение на рынке».

К тому же стратегический выигрыш Кремля от проблем в Персидском заливе не столько финансовый, сколько геополитический. Дополнительные нефтяные доходы реальны, но могут быстро закончиться. А вот рост цен на удобрения и продовольствие — это победа иного качества. Тут Россия не просто выигрывает от роста цен, но и получает возможность конвертировать рыночную силу в политическую ренту, получить рычаг давления именно на те страны, чей нейтралитет важен для Запада.

Иранская война, скорее всего, закончится раньше, чем большинство людей свяжет ее с ростом цен на продовольствие в 2027 году. Россия к тому моменту сможет позиционировать себя как незаменимого поставщика, который не дал миру остаться голодным. Кремль не сеял этот урожай, но с высокой вероятностью он его пожнет.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.