«Мы не хотим быть самым веселым бараком "Газпрома"», «мы указали русским на дверь и не должны позволить им вернуться в окно». Эти слова можно было бы приписать лидеру венгерской оппозиции Петеру Мадьяру, одержавшему победу на вчерашних выборах, — недаром от него ждут, что он покончит с репутацией Венгрии как самой пророссийской страны в Евросоюзе. Но на самом деле это цитаты из Виктора Орбана конца 2000-х годов, когда он сам был лидером оппозиции и громил правительство Ференца Дюрченя за излишнюю близость с Москвой.

С тех пор Орбан вернулся к власти и правил Венгрией так долго и так ярко, что все уже забыли, а как вообще ведут себя венгерские премьеры, которые не-Орбан. Как они выстраивали отношения с Россией, с Украиной, с Европой. Сколько в орбановском курсе личных пристрастий, а сколько — объективной необходимости, от которой не может уйти ни один венгерский лидер.

Такое сравнение показало бы, что Орбан выделяется в ряду венгерских правителей не столько пророссийским, сколько антиукраинским настроем. А последний, несмотря на печальные перспективы лично Орбана, становится все более популярным во всех странах восточной части ЕС, которые видят в евроинтеграции Украины угрозу собственному благополучию. А значит, при всей эпохальности прошедших в Венгрии выборов ждать от нового руководства страны радикальных перемен вряд ли стоит.

Падение с геополитических высот

Энергетическая зависимость Венгрии от России, как и желание части венгерских элит зарабатывать на ней, возникли задолго до Орбана. Еще в холодную войну Венгрия, избегавшая лишний раз раздражать Москву после интервенции 1956 года, выделялась на фоне остального соцлагеря повышенной ролью советских газа и нефти в экономике. Попытки диверсификации в 1990-е дали лишь частичные результаты, и рост цен на энергоносители в 2000-х заставил венгров снова обратиться к российским предложениям.

Будапешт был одним из энтузиастов проекта газопровода «Южный поток», а тогдашний премьер Дюрчень многократно встречался с Владимиром Путиным, несмотря на критику из Брюсселя и Вашингтона. Между двумя лидерами установились такие близкие отношения, что Дюрчень ездил в Россию ужинать с Путиным даже после того, как потерял пост премьера. Ездила с ним и его жена Клара Добрев, которая до сих пор остается одним из лидеров либеральной оппозиции, и теперь уже она клеймит Орбана за заигрывания с Кремлем.

Однако и социалисты Дюрченя в 2010-м, и FIDESZ Орбана в 2026-м проиграли выборы совсем не из-за того, что венгерское общество вдруг возмутилось их сотрудничеством с Москвой. На уровне общественных настроений венгры не испытывают к России особых симпатий, но они также не доверяют и многим другим странам. В сделках с Кремлем для венгерских избирателей не было ничего нового ни тогда, ни сейчас. Зато по-новому зазвучали вроде бы привычные обвинения в тотальной коррупции, когда они наложились на несколько лет отсутствия экономического роста.

Орбан мог отмахивать от антикоррупционных расследований и раз за разом переизбираться в 2010-х, пока венгерская экономика уверенно росла не без помощи его неортодоксальных решений вроде дополнительных сборов с иностранных корпораций и налоговых льгот для среднего класса. Но к середине 2020-х внешние условия стали гораздо хуже, а сам Орбан, наоборот, растерял интерес к управленческой текучке, забронзовев от долгих лет во власти. Проведя в сумме 20 лет во главе страны, он предпочел встречаться с Трампом, Путиным, Си и бороться за правый поворот в масштабах всей Европы, а не в очередной раз выправлять экономику дома.

Ценой такого пренебрежения к внутренним проблемам стал быстрый взлет оппозиции.  Там, где раньше ссорились друг с другом прозападные либералы, раздражая среднего избирателя сильнее, чем любые коррупционные скандалы вокруг Орбана, из ниоткуда возникла новая и хищная партия TISZA. Вместо защиты либеральных европейских ценностей она предложила людям покончить с несправедливостью, когда одни несут все тяготы экономического кризиса, а другие продолжают жировать на господрядах.

Ее лидер Петер Мадьяр и остальное немногочисленное руководство — выходцы из той же правящей элиты, что и FIDESZ. Сын генерального секретаря Верховного суда, внук судьи Верховного суда и внучатый племянник бывшего президента Венгрии Ференца Мадля, Мадьяр до 2024 года строил карьеру на разных должностях в правящей партии, в госаппарате и госкорпорациях.

Его соратница, потенциальная глава МИД Анита Орбан, в 2010–2015 годах работала спецпосланником по энергетической безопасности в канцелярии премьера Орбана. Возможный министр обороны Ромулус Русин-Сенди руководил генштабом Венгрии на втором сроке Орбана. Главный экономист TISZA Иштван Капитань, помимо поста вице-президента Shell International, возглавлял Венгерскую ассоциацию менеджеров, получив от правительства FIDESZ орден «За заслуги перед Венгрией». 

Не победить, а возглавить

TISZA — не столько ценностная, сколько поколенческая оппозиция FIDESZ. Это смелая часть правящей элиты, которая решилась конвертировать в политические действия общеэлитную усталость от того, что Орбан с небольшой группой друзей и родственников сидят на своих постах слишком долго и ведут себя слишком жадно. А в вопросе ценностей их скорее возмущает то, что их у Орбана слишком много и обходятся они стране слишком дорого — Венгрия уже несколько лет не может получить миллиарды замороженных европейских субсидий из-за идеологического противостояния FIDESZ с Брюсселем.

Мадьяр много говорит о необходимости покончить с коррупцией Орбана и его окружения, но обещаний радикальных перемен в других областях немного даже в его предвыборной программе. А если бы они там и были, то реализовать их все равно практически невозможно.

TISZA — небольшая партия из нескольких ярких политиков, которые готовы воспользоваться усталостью от Орбана, чтобы отобрать у него ключевые посты в правительстве и парламенте. Но у них нет людей для того, чтобы санировать всю махину госаппарата и крупного бизнеса, сросшегося с FIDESZ за долгие годы правления. Собственно, победа TISZA и стала возможна во многом благодаря тому, что не угрожает никому, кроме самой верхушки FIDESZ.

Сейчас Мадьяр на волне триумфа обещает очистить от кадров FIDESZ все, что только возможно. Но в реальности любые попытки бросить вызов основной массе госаппарата, а не только семье Орбана, столкнутся с тем, что даже после поражения на парламентских выборах огромное количество важных постов остается в руках выдвиженцев бывшей правящей партии — от президента и генпрокурора до судей Верховного суда и глав госСМИ.

Несомненно, новому премьеру по силам уволить, скажем, главу Счетной палаты — ведь он, по слухам, встречается с бывшей женой Мадьяра, которая сама была министром юстиции в одном из кабинетов FIDESZ. Но заменить всех, везде, сразу и с соблюдением всех процедур — задача невыполнимая и чреватая восстанием госаппарата и крупного бизнеса против нового лидера.

Мадьяру и его немногочисленным соратникам остается либо влиться в существующую систему, ограничившись косметическими изменениями, либо вступить в долгую и вязкую борьбу со старыми кадрами без особых шансов на успех. Венгрия — не первая страна, где оппозиция приходит к власти после долгого и коррумпированного правления популистов. То же самое происходило в последние годы в Словакии, Польше, Болгарии. И везде выходило так, что подходы предшественников оказывались или слишком удобными и популярными, чтобы новая власть от них отказывалась, или слишком укорененными, чтобы их можно было пересмотреть без многолетней аппаратной борьбы.

Новый крайний

То же самое касается и отношений нового венгерского правительства с Москвой и Киевом. Круг венгерских бенефициаров от энергетической зависимости от России не ограничивается Орбаном и его родственниками. Многомиллиардные российские кредиты на строительство АЭС «Пакш», перепродажа российского газа из «Турецкого потока», льготные поставки нефти по трубопроводу «Дружба», столь дорогие концерну MOL и его подразделениям в соседних странах, — все это внушительная часть венгерской экономики. Обрубать ее просто ради похвалы Брюсселя не захочет ни один лидер.

Мадьяр, несмотря на поддержку ЕС, и не обещал ничего такого даже до выборов. Его заявления на эту тему были редки и уклончивы, с планами изучить существующие договоренности на предмет коррупции и постепенно снизить зависимость от российских поставок к середине 2030-х годов, что слабо вяжется с требованиями Брюсселя отказаться от всего уже в 2027 году.

Дальше многое будет зависеть от того, насколько жестко ЕС увяжет отказ от российских энергоносителей с разморозкой европейских субсидий, без которых экономика Венгрии впала в затяжную стагнацию. Но тут есть основания полагать, что значительная часть денег будет разморожена и без специальных уступок со стороны Будапешта, а просто за сам факт победы оппозиции. После победы Мадьяр не экономит на публичных заявлениях, приятных брюссельскому уху, а руководство ЕС настолько устало от Орбана, что не может не наградить венгерское общество за его отстранение от власти. А там можно годами вести конструктивные переговоры о постепенном снижении доли российских поставок.

Конечно, Кремлю, привыкшему строить внешнюю политику на личных связях, придется столкнуться с некоторыми неудобствами из-за ухода команды Орбана. Выстроить такие же тесные контакты с Мадьяром в текущей реальности вряд ли получится. Лоббировать исключения из санкций станет сложнее, исчезнет гарантированное вето Орбана на любые проекты помощи Украине. Но эти трудности еще не означают, что со сменой венгерского премьера ЕС в одночасье превратится в эффективную машину по давлению на Москву и поддержке Киева.

После громких споров Орбана с украинским руководством от Мадьяра ждут шагов навстречу Украине. Но и тут реальность может оказаться скромнее ожиданий. Это FIDESZ обвинял Мадьяра в готовности идти на любые уступки Киеву, сам же политик ничего такого не обещал. Наоборот, он также требует защиты прав венгерского меньшинства в Закарпатье, готов пустить Украину в ЕС только после референдума, а в Европарламенте голосовал против выделения украинцам кредита в 90 млрд евро. Опросы показывают, что избиратели TISZA относятся к Украине несколько лучше, чем сторонники FIDESZ, но и среди них доля тех, кто видит в Украине угрозу, выше, чем доля тех, кто ее таковой не считает (36% против 32%).

Тут дело не в личных пристрастиях Мадьяра и не в его погоне за популярностью, а в том, что тема украинской евроинтеграции в принципе становится все более непопулярной в восточной части Евросоюза. Страны от Польши до Болгарии видят в Украине прямого и опасного конкурента за европейские субсидии, за недорогие рабочие места, за сельскохозяйственные рынки, а многие — также помеху в доступе к российским энергоносителям.

Своей шумной строптивостью Орбан создал себе образ чуть ли не единственного противника помощи Украине во всем ЕС. Но в реальности он скорее был просто крайним, который своим вето готов взять на себя весь негатив, позволив остальным противникам остаться в тени. Без него вперед придется шагнуть кому-то другому — из Словакии, Чехии, Германии, Польши. Веса даже одной маленькой страны будет достаточно, чтобы наложить вето в ситуации, когда никто и так не горит желанием скидываться на 90 млрд евро для Киева во время собственного кризиса.

Нарастающие внутренние проблемы ЕС, углубляющиеся противоречия с США, война в Персидском заливе, рекордные цены на энергетических рынках — условия для помощи Украине и давления на Россию становятся все менее благоприятными вне зависимости от фигуры венгерского премьера. И было бы наивно верить, что замены одного лидера небольшой европейской страны на другого — похожего, но помоложе — достаточно, чтобы принципиально изменить ситуацию.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.