Как и в начале 1930-х, немецкие избиратели готовы массово голосовать за антисистемную крайне правую партию — и снова в первую очередь по экономическим причинам, а не из чистой ксенофобии.

Незадолго до выборов в почтовый ящик моего дома в маленьком городке на севере земли Саксония-Анхальт упало послание от Ульриха Зигмунда, кандидата в земельные премьер-министры от партии «Альтернатива для Германии». В нем не было призывов выкинуть из страны всех понаехавших — упор вместо этого делался на неспособность «старых» партий, в первую очередь входящих в федеральную правящую коалицию христианских демократов и социал-демократов, справиться с экономическими проблемами, хорошо заметными всякому, кто живет в тех местах.

У этих партий, говорилось в письме, просто неправильные приоритеты: они, например, отправляют миллиарды в Украину, разжигая там войну, вместо того чтобы помогать своим.

Да, антииммигрантская риторика остается коньком АдГ, так что и в Саксонии-Анхальте — где иммигрантов без немецких паспортов было на конец прошлого года лишь 9% населения по сравнению с 15% в среднем по Германии — борьба с иммиграцией занимала немало места в ее предвыборной программе. Тут и отправка домой украинских беженцев, и особые классы в школах для детей мигрантов, и создание специального ведомства по «ремиграции».

Но экзит-поллы показывают, что главным для избирателей во время голосования было вовсе не это. По данным Forschungsgruppe Wahlen, на первом месте по важности для голосовавших было состояние экономики — и 37% сочли, что именно АдГ из всех партий лучше всего способна с ней разобраться. Она также на первом месте по воспринимаемой способности решать инфраструктурные и социальные проблемы.

На земельных выборах в Саксонии-Анхальт 2016 года, на пике меркелевской иммиграционной волны, АдГ сумела набрать 24,3% голосов. А в этом году — на 80% больше, почти 44%. За АдГ проголосовали, по данным Infratest Dimap, 65% тех, кто оценивает свое финансовое положение как «плохое».

Подобную траекторию, только более крутую, проложила в свое время и НСДАП. В 1928-м, на одних националистических лозунгах и призывах к борьбе с «экономическим рабством» после поражения в Первой мировой, партия сумела набрать жалкие 2,6% голосов. А в 1932-м — году, когда экономика Германии достигла низшей точки за всю Великую депрессию — 37,3%, и это было уже первое место.

В те годы Гитлер сознательно перенес акцент партийной агитации на экономику и социальную сферу. Можно даже сказать, что фирменный антисемитизм использовался для сплочения партийных рядов, но не для привлечения избирателей. Для них старались не расовые идеологи, чьи учения казались тогда фюреру слишком нишевыми, чтобы привлечь массы, а Грегор Штрассер, ставший в те годы правой рукой вождя, — хоть он и возглавлял левое крыло партии. Именно Штрассер был автором программы «Работа и хлеб», предполагавшей эмиссионное финансирование экономики для преодоления безработицы и борьбы с нищетой.

Для снятого в 1983 году западногерманского документального фильма «Почему они выбрали Гитлера» его создатели провели опрос среди 600 немцев, проголосовавших за НСДАП в 1933 году, и 29% из них — самая большая доля — вспомнили именно «Работу и хлеб» как главную причину своего выбора. 

Иначе говоря, НСДАП воспользовалась экономической депрессией, чтобы стать ведущей политической силой в стране. А там уж полный захват власти был лишь делом техники.

«К 1932 году НСДАП стала уникальным явлением в немецкой выборной политике, универсальной протестной партией, сторонники которой, пусть и завербованные в основном из среднего класса, объединены были в первую очередь глубоким презрением к существующей политической и экономической системе», — писал американский историк Томас Чайлдерс в книге «Нацистский избиратель». Такое же презрение характерно и для избирателей АдГ, несмотря на коренное отличие их подхода к экономике от нацистского.

АдГ открыто и последовательно отвергает штрассеровские социалистические рецепты. Для одного из лидеров партии, Алис Вайдель, Гитлер «был не консерватор, а коммунист, социалист». В программе для Саксонии-Анхальта партия обещает добиться улучшения экономических условий без новых налогов и долгов, а только лишь отобрав деньги у мигрантов и прочих нахлебников, вроде церквей и негосударственных организаций.

Хотя нынешних крайне правых роднит с их историческими предшественниками обещание отобрать деньги у чужих — украинцев, мигрантов, евреев, не все ли равно, — чтобы отдать своим, АдГ гораздо более четко отстраивается от левых, к которым, несмотря на сохранившуюся ностальгию по временам ГДР, отношение в восточных землях в основном недоверчивое: эти экономику не поднимут. Социал-демократов считают наиболее экономически компетентными лишь 3% избирателей в Саксонии-Анхальте.

Поскольку денег от предлагаемой АдГ экономии не хватит ни на что серьезное, на партию работает не столько внятность программы, сколько усталость от безуспешных попыток других политических сил что-либо изменить — вот почему то самое письмо от Ульриха Зигмунда акцентирует бессилие системных партий, а не собственные предложения.

Саксония-Анхальт — земля экономически и социально депрессивная.  В прошлом году число банкротств предприятий выросло здесь почти на четверть. Это видно в нашем городке и окрестных городах и деревнях: закрываются кафе, магазинчики, малые фирмы. Процветают разве что похоронные бюро — смертность здесь заметно превышает рождаемость. Больницы стоят перед угрозой укрупнения, школы годами не могут найти учителей.

В последнее время дела идут все хуже — земле к тому же фатально не везет: едва не обанкротившись, корпорация Intel в прошлом году окончательно отменила строительство фабрики чипов недалеко от Магдебурга — проекта, на который власти возлагали большие надежды.

Это, конечно, не Великая депрессия — ВВП земли в реальном выражении упал в прошлом году всего на 0,8%. Но нынешние немцы привыкли за последние десятилетия к лучшему, и, если не выходит у партий, правивших страной и землей все эти годы, они готовы дать шанс новой силе.

АдГ сделала все, чтобы стать этой новой силой. Я встречал ее представителей на барахолках и деревенских праздниках задолго до выборов — они ставили свои голубые тенты и столики, раздавали агитационные брошюры, вели сочувственные беседы с подвыпившими мужичками. А вот активистов каких-либо других партий я в таких местах никогда не видел.

Если вам кажется, что параллель между НСДАП в начале 30-х годов прошлого века и нынешней АдГ слишком навязчива, погодите обвинять меня в слепом следовании официальной пропаганде «системных» партий, по-прежнему не проявляющих готовности сотрудничать с АдГ, несмотря на ее электоральные успехи. Сразу несколько человек из окружения Зигмунда — бывшие члены и функционеры запрещенной в 2009 году за неонацизм организации под названием Heimattreue Deutsche Jugend («Верная родине немецкая молодежь»).

Зигмунд называет их «людьми с безупречной репутацией» — мало ли как они заблуждались в прошлом. Но когда такие люди претендуют на государственные должности от партии, декларирующей отказ от «культуры вины» за нацистское прошлое и выступающей за создание добровольных гражданских дружин для поддержания безопасности, избежать параллелей становится непросто.

И кто знает, понадобится ли АдГ большинство голосов, чтобы прийти к власти в стране. Или достаточно будет статуса самой популярной политической силы, как хватило сторонникам тогдашних ультраправых после 1932 года.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.