• Исследования
  • Politika
  • Эксперты
Carnegie Endowment for International PeaceCarnegie Endowment for International Peace
  • Пожертвовать
{
  "authors": [
    "Николай Кожанов"
  ],
  "type": "legacyinthemedia",
  "centerAffiliationAll": "",
  "centers": [
    "Carnegie Endowment for International Peace",
    "Malcolm H. Kerr Carnegie Middle East Center",
    "Берлинский центр Карнеги"
  ],
  "collections": [],
  "englishNewsletterAll": "",
  "nonEnglishNewsletterAll": "",
  "primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
  "programAffiliation": "",
  "programs": [],
  "projects": [
    "Евразия переходного периода"
  ],
  "regions": [
    "Левант",
    "Американский континент",
    "Соединенные Штаты Америки",
    "Ближний Восток",
    "Сирия",
    "Россия"
  ],
  "topics": [
    "Политические реформы",
    "Безопасность",
    "Оборонная политика США",
    "Внешняя политика США"
  ]
}

Источник: Getty

В прессе
Берлинский центр Карнеги

Действия России в Сирии: каков расклад?

Москва не хочет эскалации противостояния с Западом в Сирии выше нынешнего уровня без каких-либо веских — по мнению Кремля — причин. В целом поведение РФ на Ближнем Востоке в значительной степени является оборонительным; ее попытки нанести урон Западу на ближневосточной «площадке» — одиночные и в основном неумелые; свобода маневра ограниченна.

Link Copied
Николай Кожанов
22 сентября 2015 г.
Project hero Image

Проект

Евразия переходного периода

Читать
Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.

Источник: Би-би-си

Сообщения о растущем военном присутствии России в Сирии вызывают опасения в США вот уже в течение некоторого времени. Аналитик Chatham house Николай Кожанов пытается разобраться в том, какие механизмы лежат в основе российской политики на Ближнем Востоке.

Что определяет политику Москвы в отношении Сирии?

В первую очередь это представление Москвы о проблеме безопасности.

Кремль утверждает, что падение сирийского президента Башара Асада приведет к власти в Сирии радикальных исламистов. А это, в свою очередь, приведет к дальнейшей дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке и может повлиять на мусульманские регионы России.

Россия отмечает, что проходившая при поддержке Запада смена правящих элит в Ираке и Ливии привела к насилию и нестабильности в данном регионе в целом. Москва также обеспокоена возможным возвращением в Россию более 2 тыс. русскоязычных радикалов, воюющих в данный момент против сил Асада.

Экономические и военные интересы России также играют свою роль. Стремление расширить сферу действия российского флота заставляют Москву охранять базу в Тартусе. А российские энергетические компании заинтересованы в разведке и разработке возможных запасов нефти и газа на береговой линии Сирии.

По этим причинам в планы Москвы входит обеспечение выживания режима Асада. И недавние сообщения о решении Кремля усилить военную поддержку Дамаска не стали неожиданностью для Запада.

Что нужно, чтобы изменить позицию Москвы?

Кремль неизменен в вопросе приверженности президенту Асаду. А негибкость главы Сирии, напротив, раздражает Кремль, и это несколько раз создавало напряженность в отношениях между двумя странами еще до начала нынешнего конфликта. Например, в начале 2000-х, когда сирийское правительство отказались экстрадировать чеченских сепаратистов.

Российские контакты с сирийской оппозицией демонстрируют, что Москва рассматривает несколько вариантов развития событий. Но власти России, вероятно, проявили бы больше гибкости, если бы оппозиция предложила Москве сохранить некоторые рычаги политического и экономического влияния в пост-ассадовской Сирии и пообещала бы предотвратить передвижение джихадистов, воевавших в Сирии, в мусульманские регионы России.

Какой подход Россия применяет к Сирии?

В июне 2015 года президент Путин заявил, что Кремль "готов работать с президентом [Асадом] для того, чтобы обеспечить путь политической трансформации, для того, чтобы все люди, которые проживают в Сирии, чувствовали доступ к инструментам власти, чтобы уйти от вооружённого противостояния".

В этом аспекте Кремль применяет двухвекторный подход. С одной стороны, он усиливает диалог с международным сообществом, обсуждая варианты разрешения сирийского конфликта. С другой сторны, Москва увеличивает объем и качество военных поставок сирийскому режиму для обеспечения его выживания так долго, как это потребуется России, чтобы достичь дипломатических договоренностей в соответствии с интересами Кремля.

Как может отреагировать Россия на эскалацию западной военной интервенции в Сирию?

Реакция России будет, скорее всего, крайне негативной. В 2013 году, когда США и их партнеры рассматривали варианты прямого военного вмешательства, министр иностранных дел Сергей Лавров и министр обороны Сергей Шойгу заявили, что Москва даст асимметричный ответ на любое нападение на Асада, чтобы Запад "усвоил этот урок".

Увеличение поставок оружия со стороны Москвы сделают любую военную операцию против Дамаска сложной задачей. При этом, несмотря на присутствие российских военных советников и других сил, прямая военная конфронтация между Россией и силами Запада в Сирии маловероятна.

Чем важны переговоры между Картером и Шойгу?

Последние телефонные переговоры были инициированы российской стороной. Это говорит о том, что Москва не хочет эскалации противостояния с Западом в Сирии выше нынешнего уровня без каких-то веских, по мнению Кремля, причин.

В настоящее время российские власти делают все возможное, чтобы разъяснить свою позицию и частично развеять озабоченность Запада. В рамках возможных мер по укреплению доверия Москва даже предложила начать прямые переговоры с США о путях противодействия радикальной группировке "Исламское государство".

Какова конечная цель России на Ближнем Востоке?

Противостояние между Россией и Западом в ходе украинского кризиса способствовало усилению вовлеченности Москвы в события на Ближнем Востоке. В Кремле считают, что хорошие отношения с государствами региона могут помочь России избежать международной изоляции и компенсировать негативное влияние санкций США и ЕС.

При необходимости Кремль может использовать свои центры влияния в регионе, такие как Иран и Египет, чтобы оказать дополнительное давление на страны Запада.

Например, в марте 2014 года, на фоне событий на Украине, Россия объявила, что она пересматривает свое участие в переговорах по иранской проблеме в формате шестерки (пять постоянных членов Совета Безопасности ООН и Германия). Этого было достаточно, чтобы заставить Вашингтон беспокоиться по этому вопросу на протяжении остальной части 2014 года.

Насколько стоит Западу беспокоиться о действиях России на Ближнем Востоке?

Присутствие России на Ближнем Востоке не должно рассматриваться как прямая угроза интересам США и ЕС в регионе. Есть целый ряд областей, где интересы России, США и ЕС тесно связаны. Например, вопрос сохранения режима нераспространения ядерного оружия на Ближнем Востоке, проблема стабилизации обстановки в Ираке и борьбы с распространением радикального ислама.

Пока поведение Москвы в значительной степени является оборонительным и заключается лишь в одиночных и в основном неумелых попытках нанести урон Западу.

Российские власти редко пытались разыграть ближневосточную карту против Запада. В апреле 2015 года Путин снял запрет на экспорт ракетных комплексов С-300 в Иран.

Тем не менее это был только показательный жест. Количество С-300, которые Россия пообещала поставить в Иран, не достаточно, чтобы коренным образом изменить баланс сил в регионе. Следовательно, решение России продать их следует рассматривать скорее как сигнал Западу о том, что Москва может быть важным независимым игроком на Ближнем Востоке.

В действительности Кремль имеет ограниченную свободу маневра на Ближнем Востоке. Но имеющиеся рычаги Россия использует эффективно. В большинстве случаев Москва фокусируется на защите своих экономических интересов и старается сохранить свои связи с ближневосточными государствами.

Оригинал статьи

О авторе

Николай Кожанов

Бывший консультант программы «Внешняя политика и безопасность»

Kozhanov is a former nonresident scholar at the Carnegie Moscow Center and a contributing expert to the Moscow-based Institute of the Middle East.

Николай Кожанов
Бывший консультант программы «Внешняя политика и безопасность»
Николай Кожанов
Политические реформыБезопасностьОборонная политика СШАВнешняя политика СШАЛевантАмериканский континентСоединенные Штаты АмерикиБлижний ВостокСирияРоссия

Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    На пути в сателлиты. Как война изменит отношения России и Ирана

    После войны у оставшегося в изоляции иранского режима будет не так много альтернатив, кроме как обратиться за поддержой к России. A у Москвы есть большой опыт помощи «дружественным государствам» в обмен на часть их суверенитета, как это было, например, с Сирией при Башаре Асаде.

      Никита Смагин

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Китай без нефти. Как интервенции Трампа усиливают позиции России

    Интервенции США в Иране и Венесуэле вписываются в американскую стратегию сдерживания Китая, но также усиливают позиции России.


      Михаил Коростиков

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Сыграл в ящик Пандоры. Как Кремль воспринимает войну в Иране

    Ослабленная легитимность автократий оказывается важной, если не главной угрозой их безопасности при появлении таких несистемных игроков, как Трамп. По этому признаку Россия действительно находится в одном ряду с Ираном, Сирией и Венесуэлой, а потому Путин, при всех отличиях, так глубоко и лично принимает драму Асада и Каддафи, а теперь — Хаменеи.

      • Alexander Baunov

      Александр Баунов

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Заметки из Киева. Как Украина готовится к выборам

    Приближающаяся весенняя оттепель может временно облегчить ситуацию в украинской энергетике, но она же добавит интенсивности военной, дипломатической и внутриполитической борьбе.

      Балаш Ярабик

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Поставки перед войной. Поможет ли российское оружие Ирану

    Расширение военно-технического сотрудничества двух стран говорит о том, что у Москвы по-прежнему серьезные планы на иранском направлении. А это значит, что поставки российских вооружений Ирану не только не прекратятся, но и могут резко расшириться, если у России появится такая возможность.

      Никита Смагин

Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
Carnegie Endowment for International Peace
  • Исследования
  • Carnegie Politika
  • О нас
  • Эксперты
  • Мероприятия
  • Контакты
  • Конфиденциальность
Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
© 2026 Все права защищены.