Александр Баунов, Кадри Лиик, Дмитрий Тренин
{
"authors": [
"Дмитрий Тренин"
],
"type": "commentary",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [],
"regions": [
"Россия"
],
"topics": [
"Внешняя политика США"
]
}Источник: Getty
Россия, евро-тихоокеанская держава
Настаивать на осмыслении России в рамках евразийства значит оглядываться назад. Россия — евро-тихоокеанская держава, которая может непосредственно контактировать со всеми значимыми в экономическом, технологическом, политическом, военном, культурном плане игроками мира — и поддерживать должный баланс между ними в своей внешней политике.
Источник: Eurasia Outlook
Ровно 12 лет назад, в октябре, выступая в немецком Бундестаге и на немецком языке, Владимир Путин — который тогда, как и сейчас, был российским президентом — объявил о европейском выборе России. В своем выступлении, ставшим программным для внешней политики первого срока его президентства, он также обещал выстраивать близкие к союзническим отношения с США. В теперешней позиции президента нет места для тех подходов. Определяющая речь его нынешнего президентского срока, произнесенная в прошлом месяце на Валдайском форуме, содержит совсем другие идеи. Основные ее тезисы можно обобщить следующим образом.
Являясь в историческом и культурном плане европейской страной, Россия обособлена от Европы, представленной в настоящее время Европейским союзом. ЕС уже давно перестал рассматриваться ею как наставник, а теперь — еще и как образец. Вместо этого Россия занята созданием нового геополитического объединения, которое охватывало бы бóльшую часть постсоветской Евразии. Русские и украинцы, считает Путин, — это один народ, принадлежащий к отдельной цивилизации. Строительство Большой Европы не подразумевает принятие Россией норм и принципов Европейского союза или присоединение к нему, даже не предполагающее перспектив членства. Скорее, речь будет идти о формировании некоего конструкта, основанного на двусторонних отношениях между Евросоюзом и формирующимся Евразийским союзом и не налагающего ограничений на взаимодействие с другими партнерами.Евразийская идентичность России, предлагаемая Путиным, — романтичная и ностальгическая. Имеет смысл достичь определенного уровня экономической интеграции, договоренностей в сфере безопасности и обширных гуманитарных контактов с теми странами бывшего СССР, которые этого хотят и которые могут способствовать развитию России. Однако настаивать на осмыслении России в рамках евразийства — означает оглядываться назад. Путь России в XXI веке лежит не через имитацию исторически существовавших в регионе моделей. Ресурсы страны надо использовать для собственного движения вперед, но не для осуществления квазиимперских проектов.
Россия не новичок в мире международных отношений. Она может обратить взор на свою 1150-летнюю государственность, но бóльшую часть времени ей следует смотреть вперед. Исключительной чертой России на протяжении столетий была независимость, как и должно оставаться впредь и что должно включать независимость от предполагаемых государств-клиентов и сателлитов. Российская Федерация не является сейчас и никогда не станет частью «евросоюзной» Европы, но она является европейской страной по происхождению и культуре, похожей в этом плане на Соединенные Штаты. Это огромное преимущество для страны, которая стремится преуспеть в мире. Противопоставление себя Западу, напротив, разрушает это преимущество.
Впрочем, Россия представляет собой нечто большее, чем европейская страна. Она протянулась до Тихого океана, где имеет морскую границу с Америкой и Японией и сухопутную — с Китаем. Будучи евро-тихоокеанской державой, Россия может непосредственно связываться со всеми значимыми в экономическом, технологическом, политическом, военном, культурном плане игроками мира — и поддерживать должный баланс между ними в своей внешней политике. Нужно лишь устоять перед соблазном повторить историю.
О авторе
Директор, Московского Центра Карнеги
Дмитрий Тренин был директором Московского центра Карнеги с 2008 по начало 2022 года.
- Стратегии и принципы. Чего Россия добивается от НАТОКомментарий
- Новая ясность. К чему привела неделя переговоров России и ЗападаКомментарий
Дмитрий Тренин
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Наши мертвые нас не оставят в беде. Как война меняет литературные вкусы российского обществаКомментарий
Читателю больше не нужны подмигивания, намеки, прозрачные аллегории, примеры из прошлого или инструменты проработки травмы. В книгах он ищет не объяснения происходящего с ним лично, со страной и миром, но укрытия от всего вышеперечисленного.
Галина Юзефович
- Церковь, розыск, СВР. Что показал арест Рыбаря в ЧерногорииКомментарий
Задержание Звинчука могло бы стать серьезным ударом по российской пропагандистской инфраструктуре на Балканах. Но пока из него можно сделать другой вывод: Москва ценит и защищает своих пропагандистов, а Европа до сих пор не решила, что с ними делать, ограничив риски для них несколькими часами в полиции.
Ксения Лученко, Иван Филиппов
- Эрозия государства. О чем говорят поствыборные перестановки в правительствеКомментарий
При всей своей кажущейся незначительности нынешние перестановки закрепляют важную тенденцию: административное ядро российского госаппарата постепенно проседает, уступая все четче проступающим профильным сферам влияния.
Татьяна Становая
- Цена безальтернативности. Насколько российский газ для Китая дешевле, чем для Европы?Комментарий
В широком диапазоне цен и рыночных условий, наблюдавшихся за четверть века, формула поставок газа в Китай дает на 20–30% более низкую цену, чем формула, действовавшая для Западной Европы.
Сергей Вакуленко
- Тыловой фронт. Чем чреваты российские удары по экономике УкраиныКомментарий
Российские удары по украинской промышленности и инфраструктуре лишают страну доходов и вынуждают тратить и без того ограниченные бюджетные средства на восстановление. То есть еще больше увеличивают разрыв между способностью страны продолжать боевые действия на фронте и способностью украинской экономики обеспечивать их в тылу.
Балаш Ярабик