Источник: Eurasia Outlook

Церемония приведения к присяге Нарендры Моди, нового премьер-министра Индии, стала знаковым событием не только для истории этой страны, но и для ее отношений с соседями, прежде всего с Пакистаном. Вместе с лидерами других южноазиатских государств пакистанский премьер Наваз Шариф посетил Дели для того, чтобы поздравить Моди с победой. Принятое Шарифом приглашение Моди посетить индийскую столицу открывает новые возможности для возобновления индийско-пакистанского диалога на высшем уровне.

Стабилизация отношений между Индией и Пакистаном отвечает долгосрочным интересам не только этих государств, но и России. Это хорошо понимают и в Южной Азии. Не случайно посетивший Москву в мае пакистанский министр обороны Хаваджа Асиф заверял российскую сторону в отсутствии каких-либо агрессивных намерений в отношении Индии. Напротив, говорил он, Исламабад горячо заинтересован в решении проблем с Дели.

Если это действительно так, России было бы легче наладить сбалансированную политику в Южной Азии. Такая политика могла бы быть реализована, например, посредством энергетических проектов, объединяющих Россию с государствами Центральной и Южной Азии. Кроме того, о сбалансированности отношений России с южноазиатскими государствами, несомненно, могло бы свидетельствовать развитие военно-технического сотрудничества не только с Индией, но и с Пакистаном. Даже в нынешних условиях, при отсутствии индийско-пакистанского доверия и высокой вероятности конфликтов в регионе, Россия могла бы начать военно-техническое сотрудничество с Пакистаном.

России такое сотрудничество может принести пользу. Во-первых, таким образом Москва взяла бы под контроль передачу военных технологий советского и российского происхождения, которые в настоящее время попадают в Пакистан через третьи страны. Во-вторых, укрепление вооруженных сил Пакистана поможет этому государству эффективнее бороться в так называемой Зоне племен с угрозами в сфере безопасности, которые негативно влияют и на безопасность в России. Речь идет о террористах, действующих на территории Пакистана, в числе которых есть выходцы из РФ и республик бывшего СССР. В-третьих, долгосрочная кооперация с одной из крупнейших армий Азии сулит очевидные выгоды военно-промышленному комплексу России.

Для сотрудничества с Россией в Пакистане сложились определенные условия. В связи с объективным снижением внимания США к этой стране Пакистан, опасающийся попадания в большую зависимость от «всепогодного друга» Китая, нуждается в России как эффективном балансире. Также Исламабад проявляет явный интерес к российским вооружениям. Наконец, пакистанские вооруженные силы уже имеют опыт эксплуатации военных технологий советского и российского происхождения, которые попали к ним либо в рамках редких контрактов с Россией (например, военно-транспортные вертолеты), либо через третьи страны, включая Белоруссию, Украину и, конечно же, Китай.

Какими бы ни были перспективы военно-технического сотрудничества с Пакистаном, для России приоритетной останется кооперация с Индией. Это объясняется и характером отношений между Москвой и Дели, и масштабами сотрудничества. Поэтому, если Индия обоснованно возразит по поводу каких-либо образцов вооружений и военной техники, которые Россия могла бы поставить в Пакистан, вряд ли эти поставки состоятся.

Москва могла бы сделать позицию Дели более гибкой. Для этого нужно соблюсти несколько условий.

Во-первых, любые переговоры между Москвой и Исламабадом по вопросам военно-технического сотрудничества должны быть максимально транспарентными для Дели. В случае надобности можно сопровождать такие переговоры российско-индийскими консультациями. В мировой практике это встречается редко, но в южноазиатских условиях для России это может быть необходимостью. Кроме того, России надо обеспечить строгое соблюдение Пакистаном запрета на передачу вооружений и военной техники, а также документации в третьи страны. Таким образом будет снята озабоченность Дели относительно возможности передачи Пекину технологий, полученных Исламабадом в рамках контрактов с Москвой.

Во-вторых, поскольку Индию беспокоит растущий потенциал Китая не меньше, а то и больше, чем возможности вооруженных сил Пакистана, Россия могла бы это учитывать и, по возможности, идти навстречу Индии в данном вопросе. Речь идет не об ограничении военно-технического сотрудничества между Москвой и Пекином, а о желательности учитывать индийские озабоченности при заключении российско-китайских контрактов в будущем.

В-третьих, параллельно с налаживанием военно-технического сотрудничества с Пакистаном Россия должна придать сильный импульс отношениям с Индией. Это предполагает повышенное внимание ко всем направлениям двусторонних связей. В области военно-технического сотрудничества Москва и Дели могли бы инициировать новые стратегические проекты наподобие ракеты «БраМос». Это помогло бы России укрепить свои позиции на рынке вооружений Индии в качестве государства, сотрудничающего в тех областях, в которых другие страны еще не готовы обмениваться и развивать военные технологии вместе с Индией.

Развитие новых стратегических проектов стало бы не только значительным расширением практики, уже существующей в области военно-технического сотрудничества России и Индии, но и переходом на новый уровень. Совместными усилиями Москва и Дели могли бы создавать компоненты или целые системы для вооружений стратегического назначения. В современных условиях такое сотрудничество отвечало бы интересам России. Причина кроется в том, что из-за ухудшения отношений с рядом стран в связи с украинским кризисом возникли препятствия в получении некоторых компонентов, используемых в производстве вооружений и военной техники РФ, однако развивать отношения в этой области с Китаем — одним из наиболее активных мировых игроков в области технологического шпионажа — было бы неосторожно. Индия же в последние десятилетия приобрела богатый опыт в развитии и использовании высоких технологий в военно-промышленном комплексе благодаря сотрудничеству с рядом стран, в том числе Россией, Израилем и Францией.

Необходимость импульса в отношениях с Индией — это условие, актуальное для России безотносительно перспектив развития военно-технического сотрудничества с Пакистаном. Без сильного импульса российско-индийская кооперация рискует войти в период стагнации, и вероятные потери для России, полученные в этот период, не компенсируются никакими контрактами с Пакистаном.

Пока готовился этот материал, произошло событие, которое, с одной стороны, подтвердило вышесказанное, а с другой — пошло вразрез с приведенными предложениями. Глава госкорпорации «Ростехнологии» Сергей Чемезов заявил о принятом в Москве решении о возможности военно-технического сотрудничества с Пакистаном и начавшихся переговорах о поставке в эту страну ударного вертолета Ми-35.

С одной стороны, слова С. Чемезова свидетельствуют о том, что власти России не видят больше препятствий для экспорта вооружений и военной техники как в Индию, так и в Пакистан. Но, с другой стороны, подобные заявления могут навредить военно-техническому сотрудничеству России и Индии, тем более в настоящее время, когда устанавливаются связи между властями России и новоизбранным правительством Индии. Наверное, таким новостям должны предшествовать консультации с официальным Дели и разъяснительная работа с индийской прессой с целью подготовки благоприятной почвы. Часто же всё происходит наоборот: за подобными заявлениями следуют неуклюжие оправдания. Главный же способ снизить негативный эффект от развития военно-технического сотрудничества между Москвой и Исламабадом для российско-индийских отношений — это планомерно превращать кооперацию Москвы и Дели в области вооружений и военной техники в истинно стратегическую.

Оригинал поста