Иранский режим столкнулся с одной из самых мощных волн протестов в своей истории. Протестующие штурмуют административные здания, захватывают целые города, их не останавливают даже многочисленные жертвы при разгонах, когда счет погибших идет уже на десятки. Мало того, впервые протестующие выступают под относительно едиными лозунгами, требуя восстановления монархии.
Кремль, ставший за последние годы одним из ближайших союзников Ирана, похоже, готов поддержать дружественный режим в трудную минуту. Москва поставляет Тегерану вооружения, которые могут пригодиться, если протесты перерастут в вооруженное восстание. Также в Кремле внимательно изучают иранский опыт борьбы с протестующими, чтобы учиться на чужих ошибках.
Протест — страна огня
Протесты, вспыхнувшие в Иране на рубеже 2025–2026 годов, уже стали крупнейшими за последние годы. С самого начала выступления быстро радикализировались: протестующие забрасывали полицию камнями, нападали на административные задания, поджигали автомобили сил безопасности, бросали коктейли Молотова в правоохранителей.
Власти страны в свою очередь быстро перешли к применению огнестрельного оружия для разгона митингов. Пока стреляют в основном из дробовиков: крупная дробь, скорее всего, не убьет, но серьезно ранит протестующего, выведя из строя на долгое время. Впрочем, летальных случаев уже немало. По данным правозащитников, убиты как минимум 39 человек, более двух тысяч задержаны.
Наиболее радикальные формы протесты обычно принимают в провинции, где люди беднее и отчаяннее, а силы безопасности не обладают особыми ресурсами для подавления. Впрочем, радикальных выступлений становится все больше и в крупных городах.
Потенциально наиболее опасным для властей может стать подъем национальных движений на окраинах страны — курдов вблизи границы с Ираком и белуджей, живущих в приграничных с Афганистаном и Пакистаном районах. Там многие жители имеют оружие и могут получить поддержку из-за границы.
Также нынешние протесты выделяются еще и тем, что впервые протестующие четко формулируют, чего они хотят — восстановления монархии. Хотя им по-прежнему сильно мешает то, что у них нет эффективной координации и настоящих лидеров. Чаще всего речь идет о спонтанных выступлениях людей по несколько десятков человек. Если так продолжится и дальше, то велика вероятность, что власти смогут постепенно задавить протесты, как это уже не раз случалось в прошлом.
Тем не менее выход протеста на новый уровень возможен, если по какой-то причине происходящее не пойдет по привычному сценарию, а у демонстрантов появится надежда на успех. Как ни странно, сегодня такая вероятность есть, а главный фактор потенциальной трансформации — это Дональд Трамп.
Угроза вмешательства
Трамп уже дважды пригрозил Ирану ударами, если власти продолжат подавлять протесты. Весомости американским угрозам придает недавняя военная операция в Венесуэле. Кроме того, США вместе с Израилем и так рассматривали возможность нанести удары по Ирану для уничтожения его ядерной программы.
Если дело действительно дойдет до военного вмешательства США и Израиля, то оно может подарить протестующим надежду на смену режима. Правда, такая надежда еще не гарантирует, что эта смена произойдет.
Например, Вашингтон может ограничиться символической акцией вроде демонстративного удара по нескольким военным объектам. Вряд ли этого будет достаточно, чтобы рухнула сложная политическая система Ирана с множеством формальных и неформальных институтов. Скорее такой удар может стать предлогом для более жестокого подавления протестов.
Не говоря уже о том, что США и Израиль могут сконцентрироваться на уничтожении оставшихся у Ирана ядерных и ракетных мощностей, не влезая в сложный вопрос смены режима. Ведь для этого мало нанести несколько ударов по иранской территории — надо организовать координацию действий протестующих и отмобилизовать их, чтобы они взяли власть.
Это технически сложная и очень рискованная задача, при реализации которой все запросто может пойти не по плану. От сочетания американской интервенции с протестами власти могут растеряться и посыпаться от неуверенности. А могут, наоборот, сплотиться против внешней угрозы.
Фактор Москвы
Размах иранских протестов уже породил разговоры о том, что верховный лидер Ирана Али Хаменеи якобы планирует бежать в Россию в случае ухудшения ситуации. В целом ничего невозможного в этом нет: давать убежище авторитарным лидерам — это одно из важных преимуществ Москвы в выстраивании сотрудничества с автократиями.
К тому же Кремль и сам явно не в восторге от иранских протестов. Во-первых, Иран — важный партнер России, которого она не хочет терять, что весьма вероятно в случае смены режима. Во-вторых, российское руководство часто проецирует проблемы других автократий на себя и не хотело бы, чтобы Иран служил примером для других авторитарных стран. Отсюда аккуратная поддержка иранских властей, которую озвучило российское посольство в Тегеране, назвав действия местных сил безопасности «работой по обеспечению порядка и законности».
Более того, во время протестов появились сообщения о том, что несколько военно-транспортных Ил-76 прибыли в Иран из России и Беларуси. После этого журналисты иранских госСМИ писали о доставке в страну первых ударных вертолетов Ми-28.
О том, что Тегеран договорился с Москвой об импорте этой техники, стало известно еще в 2023 году. Но до января 2026 года никаких сведений о том, что вертолеты достигли Ирана, не было.
Также в декабре 2025 года появились фотографии десятков российских бронеавтомобилей «Спартак», которые прибыли в Иран. Официально ни российская, ни иранская сторона не сообщала о контрактах по импорту этой техники, но обе страны в принципе афишируют далеко не все из своего военно-технического сотрудничества.
Вертолеты Ми-28 и бронеавтомобили «Спартак» бесполезны для отражения ударов Израиля или США. Впрочем, не нужны они и на нынешнем этапе протестов — для разгона протестующих с камнями достаточно дробовиков и слезоточивого газа. Однако лучше всего эта техника подходит для борьбы с вооруженными повстанцами. То есть нужна именно на тот случай, если иранские протесты перерастут в вооруженное противостояние.
Правда, переоценивать готовность Москвы спасать иранский режим тоже не стоит. Кремль уже не раз показывал, что готов бросить своих союзников, если дело принимает по-настоящему серьезный оборот. Так это было в Венесуэле, в Сирии с крушением режима Башара Асада и в самом Иране во время 12-дневной войны летом 2025 года.
Поэтому экспорт российских вертолетов в Иран представить можно. Как и то, что Москва станет убежищем для бегущего от своего народа иранского руководства. Но российских военных, которые вступаются за иранский режим на его территории, пока представить очень сложно.
Скорее Кремль стремится тщательно изучить происходящее в Иране, чтобы потом не повторять его ошибок. Так уже было с выстраиванием российской системы обхода санкций на основе иранского опыта. А сейчас перенимается использование ограничений для интернета.
Российские «белые списки» — это прямой аналог иранского «национального интернета», который Исламская Республика использует как крайнюю меру в борьбе с протестующими. Эта технология напоминает расширенную локальную сеть. Работают ключевые внутренние сервисы: заказ такси, покупка билетов, доставка, приложения банков и сайты СМИ в национальной зоне .IR. Но весь внешний интернет отрезан так, что никакой VPN не помогает. Такой же пользовательский опыт уже получили миллионы граждан России, которым теперь отключают интернет, оставляя только ресурсы, внесенные в «белые списки».
Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.
